Сахиб Мамедов. Русскоязычная поэзия Азербайджана


Сахиб Мамедов

Родился 21 октября 1986-го года в столице Азербайджана, городе Баку.

В 2006 году окончил факультет Правового регулирования Экономики (Азербайджанский Государственный Экономический Университет.)

В 2008 году окончил отдел магистратуры того же факультета.

Мастер спорта по боксу.

Дипломант конкурса в рамках Фестиваля, посвящённого Насими (Баку, 2018).

Лауреат конкурса в рамках Фестиваля, посвящённого Насими (Баку, 2019).

Серебряный медалист Евразийского Фестиваля Фестивалей ЛИФФТ (Баку, 2019)

Постоянный участник Литературного проекта «SÖZ» при Министерстве Культуры Азербайджана.

Активный участник различных литературных проектов как на родине, так и за рубежом.

Публикуется в периодической печати.

Член Профессионального Союза Писателей России.

Автор сборника "Пазлы минувших дней"

Мне говорили

Мне говорили, что пора сдаваться,

Чтоб прекратил свой творческий забег,

Мол, с хамоватой рожею кавказца

Тебя не примет русский человек.

Внушали мне, что нет и вовсе шанса,

Мол, стать тебе народным не дано.

Ты слишком русский для азербайджанца,

Ну а для русских – «черный» все равно.

Меня просили, чтоб не увлекался,

Чтоб не губил на тщетное года.

Но я писал, трудился и старался,

И не бросал родное никогда.

Не раз мне предлагали присмотреться,

Мол, не родному служишь языку.

Но только я живу по зову сердца

И жить никак иначе не могу.

И хоть рожден землею я Огузской*

И для меня земли любимей нет,

Но все-таки язык родной мой – русский,

То значит ли, что русский я поэт?

И пусть сейчас не первый я в России

Средь сотен тех, чьи песни любят петь…

Но все же я ценой своих усилий

Сумел сердцами многих завладеть.

Да никаких регалий мне не надо!

Я счастлив тем, что выхожу в печать,

И строк моих Каспийская прохлада

Струится на березовую гладь.

Я счастлив тем, о чем и не мечталось.

Теперь читатель мною дорожит.

Людей роднит ведь не национальность.

Родство – оно на уровне души.

Поэтому с пером и не расстался,

Как нас ни разлучала б суета.

И я каким чужим бы ни казался,

Родное не оставлю никогда!

Огузы* – древний тюркский народ.

Корень бед

Сегодня утром я поймал такси,

Чтоб прокатиться с ветерком попутным.

Глядел в окно…, пейзаж тонул в грязи,

И Солнце в небе тоже было мутным.

В потеках стыл его побитый диск,

Дома мелькали в серости убогой,

Запачканные рябью сохлых брызг…

И сердце вдруг наполнилось тревогой.

В тот миг как будто душно стало мне,

Тогда я опустил стекло в кабине.

И тут же грязь, что виделась в окне,

Исчезла, как на призрачной картине.

Невольно я подумал вот о чем:

На жизнь, как и в окно, смотрящих – сотни.

Но корень бед не в том, что за окном,

А в том стекле, через какое смотрим.

Гранит

Был я непомерно озадачен

В день, когда услышал, как гранит

Под резцом ремесленника плачет,

А порой отчаянно вопит.

И от мук немыслимо жестоких

Рвался рев из каменной души,

И слетали острые осколки,

В сердце мне вонзаясь, как ножи.

Я стоял и думал: как похожи

Наши судьбы! Этот монолит,

Как и я, от жизни терпит тоже,

И, как я, улыбчивый на вид.

Я смотрел, как губит, разбивает

Глыбу беспощадная рука,

Я смотрел, как камень погибает

От свирепых стуков молотка.

Но смирился с этим он проклятьем,

Будто свыкся с участью своей...

Я смотрел, как мастерски ваятель

Создает шедевры из камней.

Монолог дьявола

Себя я представлять сейчас не буду,

Мы слишком хорошо знакомы с вами.

Моя задача – рядом быть повсюду,

Но вы за мною следуете сами.

Вот так и приближаюсь я к победе,

Всё полнятся числом мои отряды.

Один сценарий на тысячелетья

И нового придумывать не надо.

По граблям вы шагаете от века,

Не извлекая из того урока.

Ведь неизменна сущность человека,

Как неизбежна и его дорога.

Мне как-то, помню, довелось поспорить,

Что человек – ошибка мирозданья,

Презренен он... И был я проклят вскоре…!

Но доказать то дал я обещанье.

Я зародил в ничтожестве телесном

Простую незатейливую зависть.

Да, я сейчас про случай тот известный,

Как вы уже наверно догадались.

И получилось у меня неплохо,

И человек тогда меня прославил.

А ранее затронул в нем я похоть,

И результат ждать тоже не заставил.

Ее я сделал зовом всех желаний,

И мир в его глазах я приукрасил.

Как трудно устоять без колебаний!

Как тяжело упорствовать в отказе!

Затем принес я моду, как заразу...

И это оказалось не напрасно.

Ведь яд, который действует не сразу,

Становится не менее опасным.

О, как же вы к тряпью неравнодушны,

Рабы вещей и брэндовых названий!

Вы каждый день в погоне за ненужным,

Чтоб оправдать чужие ожиданья.

За эту мишуру вы непременно

Готовы грызть друг друга год от года.

Найдется ль существо во всей вселенной,

Что ищет смерть для своего же рода?

Я непричастен к этой круговерти.

Все войны – ваших рук изобретенье.

Вы даже у меня на этом свете

Сумели, право, вызвать удивленье.

И вы твердите – я тому виною?

Ведь понимать никто из вас не хочет:

Коль не покончит человек с войною,

Война сама нещадно с ним покончит.

И этот мир, когда придет минута,

Погибнет от растленья и порока

Не оттого, что в нем так много люда,

А оттого, что нелюдей в нем много.

Вы алчны, вы тщеславны, вы корыстны!

Вам невдомек чем это все чревато...

А чтоб суметь проникнуть в смысл жизни,

Бессмысленность своей узреть бы надо.

Но слепо око племени людского.

Так преклоните предо мной колени!

Ведь в мире и до вас с пути прямого

Сумел я сбить немало поколений.

И ныне тоже очень мало зрячих.

Ту суть понять – удел совсем немногих,

Что прошлого хоть не переиначить,

Но можно из него извлечь уроки.

Те люди и достойны всех оваций.

Крепки орлы! Но это – единицы.

Конечно, проще вместе заблуждаться,

Чем в одиночку к истине стремиться.

А если кто несет такое бремя,

Не поддается козням и разврату,

Не унывайте! Часто в это время

Я ставлю на излюбленную карту.

Тщеславие!!! Вот фишка козырная.

Ее несу пред ним я до надгробья.

И тем его себе уподобляю,

Хоть создан не по моему подобью.

Еще одно скажу вам напоследок:

Моя система просто совершенна!

Я царь средь вас – слепых марионеток,

Пусть сам не всемогущ. И в мире тленном

Безмерной властью я не обладаю,

Я не воздам ни карой, ни наградой.

Нет, упасите! Я лишь призываю...

А вы мне покоряться только рады.

И ваш вопрос, как этот мир – извечен:

Зачем я раскрываю вам секреты?

Да не волнуйтесь! После нашей встречи

Вы все равно забудете об этом.

Я боле вас задерживать не смею.

Но не прощаюсь... Я пребуду с вами!

И быть повсюду рядом честь имею,

Пока за мной вы следуете сами...

Лица

Когда глаза перестают светиться,

И от ударов жизни ты поник,

То начинаешь вглядываться в лица,

А видишь лишь обличья вместо них.

И смотришь ты на каждого с опаской,

Ещё храня надежду на добро,

Что под его улыбчивою маской

Живёт не очень скользкое нутро.

Ты смотришь ошарашенный до жути,

Плененный сумасшествием таким:

Как всё-таки стараются же люди

Услужливо понравиться другим!

Все реже ты становишься ведомым

И делаешься чуточку мудрей,

Всё больше появляется знакомых,

Всё меньше вдруг становится друзей.

Всё глубже ты запрятываешь чувства

И тоже соблазняешься порой

Примерить роль, когда на сердце пусто,

И страшно быть оплеванным толпой.

А хочется самим собой остаться.

И не казаться хочется… а быть!

Но боязно объятия раскрыть,

Чтобы распятым вдруг не оказаться.

И как же трудно с этой мутью жить!

Вот потому-то чтоб не ошибиться,

Ты начинаешь вглядываться в лица…

Ты начинаешь вглядываться в лица...

Исповедь боксера

Когда обо мне заявляют гордо

Друзья, похлопывая по плечу,

«Он – мастер слова и мастер спорта»,

Я испариться в тот миг хочу.

Не знаю что на меня находит,

Но в тот момент я как сам не свой.

Мне как-то стремно при всем народе

Блистать увенчанной головой.

Конечно лестно под крики "Браво!"

Читать со сцены стихи свои.

И хоть приятна такая Слава,

Все ж нравится больше мне быть в тени.

Да, в этой жизни, признать осмелюсь,

Есть два призвания у меня:

Бить словом в сердце и хуком в челюсть.

И это все, что умею я.

На внешность тоже не принц с картинки,

Зато правдив и душой открыт.

И хоть я вырос в боях на ринге,

Вне ринга часто был жизнью бит.

Она дать может такого жару!!

Что очень трудно порой снести...

Так жестко бьет! От ее ударов

Не уклониться и не уйти.

И пусть в сей огненной круговерти

Мы с каждым днем умираем.. пусть!

Я не боюсь в этом мире смерти,

Я только жить перестать боюсь.

Вот потому провожу в надежде

Свой раунд жизни, что в вязи строк

Себя оставить успею прежде,

Чем прозвенит мой последний гонг.

Быть может он прозвенит не скоро.

Пока совсем не ушел я в тлен,

Еще не выгорел весь мой порох,

Еще не умер во мне спортсмен!

Но время тает... И я надеюсь,

Когда мне возраст ослабит пульс

И попадать перестану в челюсть...,

То в сердце точно не промахнусь!

Родимый край

Текут рекой

Часы, недели, годы,

И в той реке

Минующих годов

Сменяются

Эпохи, люди, мода,

Но только

Не родная в жилах кровь.

Ведь на земле

Под сенью небосвода

Она лишь,

Неизменной сохранясь,

Из толпища

Нас делает народом,

Одной судьбою связывая нас.

И это достояние святое

Рождает в сердце

Чувственный вулкан.

Вот почему

Я пылкою любовью

Люблю тебя, родной Азербайджан!

И кто хоть раз

Имел такое счастье

Здесь побывать,

Не вспомнит без любви

Твои всегда радушные объятья

И бесконечность тюркской синевы.

Ведь лоно,

Где нам выпало родиться,

Определять не могут рубежи.

Отчизна – не земельные границы,

Отчизна – безграничие души!

Она меня

Так щедро одарила!

И я богат.

Но я богат вполне

Не тем, как я живу в краю родимом,

А тем, что этот край живет во мне.

Ведь это –

Наша общая святыня.

И лучше у судьбы на вираже

Страдать в тоске по дому

На чужбине,

Чем дома жить

Без Родины в душе.

Но чувством этим

Одарен не всякий,

А тот лишь,

В ком живет сия любовь.

Вот оттого и лью я реки слов

На белизну мелованной бумаги...

И в строках

Неподвластных ходу лет

Я буду петь

Пока мне будет петься,

Чтоб навсегда

В них смог оставить след

Страны огней

И пламенного сердца;

Чтоб навсегда

В стихах запечатлеть,

Впечатывая душу в белый глянец,

Как норовил

Приют родной воспеть

Влюбленный в этот край азербайджанец.

А ты, земляк,

Попробуй отчий дом

Возвысить боле высшею заслугой,

Чтоб даже недруг

Пожалел о том,

Что нам с тобой

Не стал когда-то другом.

Ведь все равно

Последняя черта

Дождется нас

Под сенью небосвода.

Уходят прочь

Часы, недели, годы...

И эта жизнь

Умчится без следа.

Но прежде, чем

Придется с ней расстаться,

Хоть малый след

Оставить в ней успей,

Стать гордостью народа ты сумей.

И лишь тогда

Ты сможешь смело зваться

ДОСТОЙНЫМ

СЫНОМ

РОДИНЫ СВОЕЙ!