Ирэн Тасалова. Русскоязычная поэзия Азербайджана













Ирэн Тасалова (Тасалова Ирина Сергеевна)


Родилась в Баку в 1984 году. По образованию филолог и коррекционный педагог-психолог. Училась в Украине.

Долгое время работала в Иране и Турции. Отсюда знание языков и любовь к персидской и тюркской поэзии.

Дебютировала, как автор, в 2001-ом году в альманахе «Содружество» под редакцией М.Шафиева. Потом был долгий период «молчания». Новым витком развития творчества можно назвать участие в литературном проекте «Сёз» под руководством Н. Гасанзаде.

Сейчас снова в свободном плавании. Не примыкаю ни к какой литературной группе, организации.

Наравне со своим творчеством занимаюсь также переводами поэзии классиков и современников азербайджанской литературы. Среди них такие имена, как Насими, Физули, Вахид, М.Мушфиг, Г.Джавид, Г.Ариф и другие.

Поэтом себя называть не спешу. Это дело весьма ответственное. Предпочитаю скромное звание – «Сочинитель».


***

( «Посвящение М. Цветаевой» )

Живи во мне, крылатая Марина,

Надрывом в сердце! Вытекай из вен.

Мне все равно, петля иль гильотина,

Мне все одно, свобода или плен.

Мой город, как и твой окутан ночью.

Душа изломана, измолота в муку.

Дышу пока. Живу, хотя нет мочи,

И правду говорю, как на духу,

И лгу, как на духу в исповедальне.

Я -- грешница, и шрамы на руках.

Но снова вскрою вены в синей спальне,

Пусть хлещет не остановимо жизнь в стихах.

Пусть изольётся вся и без остатка!

Я упаду без чувств, не устою.

А ты коснись крылом меня, крылатка,

И не для встреч проснись со мной в Раю.

Пусть смертный грех - великая гордыня,

Со всей небесной болью и мирской,

Живи во мне, святи меня, Марина,

Рукой своей и песней, и тоской!

***

А мне в ночной тиши покоя нет,

Мне слышен гул несущихся комет,

И шёпот душ, оторванных от тел,

Тех, кто родиться снова не сумел.

Пока же мир объят осенним сном,

Я слышу шелест клёнов под окном

И птаху, что поёт на странный лад,

Когда в ночи другие птицы спят.

Я слышу голос моря до зари,

Как Гилавар встречается с Хазри.

Там солнце обжигает гладкость вод

И в пурпур одевает небосвод.

Все снова повторяется точь-в-точь,

Рождая утро, умирает ночь.

И саваном ей розовый песок

Расстелен ветром небу поперёк.

Мне б в этот час уснуть и крепко спать,

Но снова на столе моём тетрадь,

И слышу я в таинственной тиши,

Как точит Бог мои карандаши.

*** ( Из «Киевского цикла» )

Утро вербное на Андреевском,

Солнца луч на подталый снег,

Прошлогодней пшеницей с вереском

Нитью связаны в оберег.

Купола у церквей блестящие

Да кресты в голубую даль.

Что мне дело до настоящего?

Отпускаю его печаль.

Я на этой земле крещёная,

Возвращаюсь теперь назад.

Смотрят голуби удивленные

На людей бесконечный ряд.

Словно черти из тихой заводи

В божью вотчину по пути.

Только ангел сидит на паперти

И никак не рискнёт войти.

Кину нищему в кружку мелочи,

Бренной бытности суета.

Помолиться бы, как умеючи,

В дыме ладана у креста.

Поклониться бы Богородице

В сонной храмовой тишине.

Непорочная пусть помолится

Перед Господом обо мне.

Час за часом течёт размеренно,

Догорит благодатный день.

Плащаницею туч расстеленной

Двор церковный укроет тень.

Как знамение душам страждущим,

Точно с вечностью в унисон,

Оглушающий, очищающий

Колокольный вечерний звон...

( Из «Московского цикла» )

За окном Москва белокаменная

И блестят купола церквей.

Где-то бродит весна неприкаянная

И не шлёт про себя вестей.

Не торопится, где-то мается,

Вновь зиме отмеряя срок.

Тщетно кличу: «Моя красавица!»

И касаясь холодных щёк,

Так мне хочется, чтобы оттепель

Смыла зимнего сна печаль.

Руки зябнут. Ветра юродивы.

Упокоен лежит февраль.

Март посыпан мукою блинною,

Резв и весел, хоть седовлас.

Машет шапкою соболиной,

В кутежи зазывая нас.

Хлещет лошадь прутом березовым

На безудержьи площадей.

— Где ты, дева простоволосая?

Я ищу тебя средь людей,

Средь теней, под снежинок кружевом,

На другой стороне зари