Исторический комментарий к занятиям по русскому языку в средней школе: исключения из орфографически


докторант Бакинского славянского университета

сотрудник Филиала МГУ имени М.В. Ломоносова в г. Баку

К.ф.н., доцент, З.В.Асадов

Исключение подтверждает правило для неисключительных случаев.

(из древнеримского права).

Среди всех школьных предметов русский язык всегда находился на особенном месте: именно владение русским языком когда-то являлись своеобразным тестом на образованность. Сегодня же, несмотря на то, что русский язык потерял свой былой статус, он всё же до сих пор является востребованным зыком на фоне диалога культур и современных мультикультуральных отношений в нашем обществе. Однако трудности освоения грамматического строя русского языка остаются всё так же трудными для нерусской (азербайджанской) аудитории. Если, например, в точных науках, любое явление рассматривается в развитии, то в русском языке дело обстоит примерно так: “жи, ши пиши с буквой и”. А почему? Говоря языком школьника, «самый страшный учебник в школе – это учебник русского языка, который похож на уголовный кодекс – свод правил».

Общепризнанно, что навыки исторического комментирования фактов современного русского языка необходимы не только для студентов педагогических вузов – будущих учителей-словесников, но и для школьников средних школ. Известно, что история русского языка как специальная дисциплина в программу средней школы не входит, но не менее известно и то, что учителям в школьной практике постоянно приходится сталкиваться с такими фактами современного русского языка, объяснение которых требует знания исторической грамматики. Многие лингвисты и методисты в прошлом (Ф.И. Буслаев, А.А. Шахматов, А.М. Пешковский, Л.А. Булаховский, И.И. Срезневский и др.) стремились связать преподавание русского языка в школе с его историей. В наше время, когда границы филологических знаний все более раздвигаются, а требования к уровню преподавания русского языка все более возрастают, актуальность внедрения исторических комментариев в методику преподавания языка остро ощущается и учителями-предметниками, и методистами. Однако при отборе материала для исторического комментирования по русскому языку в средней школе главное внимание должно быть уделено его практической направленности, которая выражается, прежде всего, в выборе объекта для исторического комментирования.

В последнее время часто говорят о так называемой реформе языка, в частности, об исключениях из орфографических правил, которые ученики, вынуждены заучивать наизусть, не вдумываясь, а почему данная группа слов стала исключениями из правил. На наш взгляд, современному любознательному ученику в век информационно-технологических революций будет намного интереснее узнать об исторических процессах, происходивших в языке, чем машинально зазубривать слова-исключения. Изучая орфографические правила на уроках русского языка, ученики нередко сталкиваются с исключениями из правил, которые формально заучивают, не задумываясь о природе их происхождения. И учителя этот феномен русской орфографии не объясняют, а просто предлагают как факт (!). Но для школьника интереснее будет наблюдать, как общее в языке образует частное. Например, слово коло в древнерусском языке означало “круг”. Если мы подберем однокоренные слова к этому слову, то никогда не будем ошибаться в их правописании: около, околица, колесо, колесить, колея, кольцо, кольчуга, колос, колокол, колодец, колода, колок (лес), кол, колпак... Эту родословную можно продолжить, так как только этими словами она не исчерпывается. Иначе говоря, образование однокоренных слов в языке является своеобразным проявлением симметрии, которая имеет свое историческое объяснение. Стало быть, истоки любого правила кроются в истории языка.

Думается, что материалы данной статьи можно использовать учителям-словесникам на уроках русского языка, так как знание исторических процессов в развитии языка необходимо для более успешного обучения.

Рассмотрим некоторые исключения из правил в историческом аспекте.

1. Орфограмма [и], [а], [у] после шипящих.

Ярким примером исторического правописания в русском языке является буква [и] после [ж], [ш]. Мы говорим жы, шы, но пишем жи, ши, потому что так произносились эти сочетания в старину, когда [ж], [ш] были мягкими. Иначе говоря, с самого начала своего появления в праславянском языке шипящие звуки были мягкими согласными (их и называют исконносмягченными): [х’], [ш’], [х’д’], [ш’т’], [ч’]. Произношение изменилось, а написание как более консервативное и устойчивое, сохранилось и несет нам то, что когда-то реально существовало: мягкие шипящие. И только три слова: жюри, брошюра, парашют, следуя транслитерационному принципу, пишутся через [ю]. В написании этих слов отражено и влияние французского произношения и написания: жюри – jury, брошюра – brochure, парашют – parachute. Если бы эти слова были еще в древнерусском языке, то их написание целиком и полностью отражало бы традиционный принцип русской орфографии, так как [ж], [ш] были раньше мягкими. Но эти слова пришли к нам в XIX веке, когда [ж], [ш] уже отвердели, и стали исключениями из правила, хотя имеют логические объяснения с точки зрения истории языка.

2. Орфограмма о – ё после шипящих в корне слова.

Напомним, что в школьных учебниках данное правило звучит так: «В корне после шипящих под ударением пишется ё, а не о. Слова-исключения: шорох, крыжовник, шов, капюшон и т.д.». Но если проследить механизм работы данного правила, то обнаруживается, что буква е – ё пишется тогда, когда ударение в слове на этом слоге непостоянно и при образовании новых слов переходит на другой слог: жёваный – жевать, жёны – жена, чёлка – чело и т.д. А в таких словах, как шорох, шов, чокаться, обжора, прожорливый и т.п. корневой слог при всех изменениях слова остается ударным и [о] не чередуется с [ё] [см. 3, 14-17].

Поэтому предлагаем следующую формулировку данного правила в школьных учебниках: «В корне слова после шипящих пишется ё, когда ударение на корне непостоянно; и пишется о, если корень остается ударным при всех изменениях слова». Думается, при таком положении вещей не нужно будет ученикам запоминать огромное количество слов, которые попали в разряд исключений.

Что же касается таких слов, как шофер, шоссе, шоколад, жонглёр и т.д., которые тоже почему-то рассматриваются в школьных учебниках в этом правиле, то все они иноязычные и пишутся в соответствии с транслитерационным принципом, попадая в разряд соответствующих словарных слов.

Отдельно следует отметить некоторые замечания еще о трех словах, так как их этимология вызывает особый интерес: крыжовник, чащоба, трущоба. Этимологически в слове крыжовник выделяются два суффикса: -ов- и -ник-. В современном русском языке, где слово крыж ушло в пассивный запас, корень «сросся» с суффиксом -ов-. Это и заставляет заучивать данное слово как исключение, в то время, как в нем последовательно выдерживается правило написания о – ё в суффиксах после шипящих. Слово трущоба же образовано с помощью древнего суффикса -об- от несохранившейся лексемы труща – «хворост, треск». Стало быть, и здесь применимо правило «о – ё в суффиксах после шипящих». Такому же принципу подчиняется и слово чащоба, образованное от хорошо известного нам слова чаща. Оно имеет корень чащ- и суффикс -об-. Отметим, что в современном русском языке, конечно, мы никак не соотносим слова трущоба и треск, крыжовник и крыж как однокоренные, и, возможно, здесь произошло опрощение. Но к слову чащоба мы до сих пор подбираем однокоренное слово чаща [см. 1, 29-31].

3. Орфограмма и – ы после ц.

Написание букв и – ы после ц исторически сложилось стихийно, но впоследствии эти написания прикрепились к определенным морфемам. Написание -ци- в корне слова – историческое явление. Слова с таким буквосочетанием являются обычно иноязычными. После ц пишется и в соответствии с мягким или полумягким произношением тех звуков, которые передаются в русском языке буквой ц, например: цивилизация из лат. сivilis, цитата из лат. citatum и т.п. В русском же языке буква ц передает твердый звук, после которого может произноситься только [ы], но не [и]. Поскольку заимствованных слов с ци в корне подавляющее большинство, то русские слова с цы в корне (цыган, на цыпочках, цыпленок, цыкнуть, цыц и т.п.) попали в разряд исключений чисто формально. Получается парадоксальное явление – в русской орфографии исключениями стали собственно русские слова, а не иноязычные.

4. Орфограмма -н- и -нн- в именах прилагательных.

В русском языке, как известно, в течение веков последовательно происходили внутриязыковые изменения. Но только в трех словах – стеклянный, оловянный, деревянный – эти языковые закономерности переплелись и дали удивительный результат. Раньше, в древнерусский период все отыменные прилагательные образовывались с помощью суффиксов -ан- // -ян-, но при этом получали различное ударение. И уже от этих суффиксальных прилагательных могли возникнуть новые формы с дополнительным суффиксом -ьн-. По этому правилу слова писались так: дерев-ян-ьн-ный, олов-ян-ьн-ный. Но в связи с исчезновением редуцированного звука ь ударение перешло на предшествующий слог и здесь закрепилось: в результате возникли новые слова деревянный, оловянный.


Что же касается прилагательного стеклянный, то оно, сохранив старое ударение на суффиксе, одновременно с этим оставило «усиленное н» и попало в разряд исключений. Это слово, даже получая суффикс -ьн-, никогда не переносило ударение на корень, потому что корень у него состоял из редуцированного ъ: стькльнъ – как видим, все слово состояло из одних редуцированных. После утраты редуцированных в слабых позициях это слово дало форму стклен, которая настолько сложна была для произношения, что не сохранилась в современном русском языке [см. 2, 24-26].

Происхождение же слова-исключения ветреный прозрачно. В древнерусском языке оно относилось к отглагольным прилагательным, образованным от глагола несовершенного вида ветрити, и писалось с одним -н-, а как только добавлялась приставка (без-ветренный), слово писалось с двумя буквами -нн-. Сегодня слово ветреный перешло в прилагательные, однако сохранило свое старое написание.

5. Орфограмма Ь в глаголах повелительного наклонения.

Как известно, в современном русском языке во 2-ом лице единственного числа формы повелительного наклонения могут быть трех видов:

а) с конечным мягким согласным: будь, тронь, брось и т.п.;

б) с ударным конечным -и: ходи, неси; помни, крикни и т.п.;

в) с конечным -й после гласного: думай, знай, читай и т.п.

Иначе, формы повелительного наклонения образуются от чистой основы настоящего и будущего простого времени с чередованием твердого согласного с мягким и от чистой основы плюс суффикс -и-. А форма ляг, кстати, стала исключением благодаря своей твердой согласной на конце: в исходной системе древнерусского языка не было сочетаний ги, ки, хи, а было гы, кы, хы и потому не возможно было образовать даже форму ляги. В этом случае звуковая материя оказывала сопротивление графической форме. Поставленный мягкий знак вызывает при чтении этой формы восприятие сочетания знаков -гь. Между тем мягкие заднеязычные, как правило, не могут стоять в конце слов: в норме они так не употребляются. Иными словами, сюда «вмешивается» и произносительная норма русского языка – и слово произносится в соответствии с этой нормой. Что же касается форм типа пеки – пеките, стереги – стерегите и т.п., то подобные формы появились после утраты переходного смягчения к – ц, г – з [см. 5, 63-65] (в др.рус. языке было пѣци, стерези).

Отдельно следует остановиться и на формах ходи, неси; помни, крикни. Хотя обе пары образуют повелительное наклонение с помощью и, но между этими формами в типах образования есть небольшая разница. Дело в том, что в формах типа неси, ходи, мети и т.п. безударный и сохраняется, так как ударение падает на конец слова. А в формах типа помни, крикни, шаркни, топни, дерни безударный и сохраняется по другой причине – наличия нескольких согласных перед -и: помни, крикни, шаркни и т.п. (ср.: утрату в произношении безударного -и в словах типа встань – древнерусское встани, режи –рѣжи, стойте – стоите, а также безударного е из ѣ в словах типа встаньте – въстанѣте,; думай – думаи, знай – знаи, читай – читаи и т.п.).

6. Орфограмма е – и в личных окончаниях глаголов.

Как известно, в древнерусском языке глаголы делились на 4 тематических класса. К глаголам 4-го класса относились глаголы с нулевым суффиксом в основе настоящего времени и с суффиксом -и- в инфинитиве, а также с основой на «ять» () в инфинитиве, а после шипящих и йот на -а. Этот класс тематических глаголов относился ко II спряжению. Например: обидѣ-ти – обидиши; видѣ-ти – видиши; слыша-ти – слышиши. Стало быть, глаголы типа слышать, видеть, ненавидеть, зависеть, терпеть, гнать, держать, дышать, обидеть, смотреть, вертеть изначально были глаголами II спряжения. А современная формулировка учебного правила «сделала» их исключениями.

7. Орфограмма Ь после шипящих в наречиях.

Объяснить исключения правописаний слов уж, замуж, невтерпеж можно следующим образом: эти наречия произошли от существительного уж, терпеж, муж, которые относятся ко II склонению и пишутся без мягкого знака. Интересен здесь другой факт: наречие настежь образовано от предлога на- и существительного II склонения -стеж (устар.) – «крюк, столб», однако это слово не стало исключением и пишется с мягким знаком [см. 5, 68].

8. Орфограмма -еск- и -ск- в именах прилагательных.

В школьных правилах отмечается, что в суффиксах прилагательных после шипящих пишется -еск-, а в остальных случаях -ск-, типа дружеский, юношеский, человеческий, но: братский, майский, городской и т.п. В первой группе после шипящих развился суффикс -еск- для удобопроизносимости. А написание слов типа парижский, рижский, пражский и т.п. в школьной грамматике считаются отступлениями из правил написания (по правилу в этих формах должен был бы суффикс -еск-). В указанных формах суффикс -еск- не развился, так как эти формы появились в русском языке после падения редуцированных ъ и ь, и потому эти слова отступают от правил (в древнерусском языке они выглядели бы так: пражьскыи, рижьскыи и т.п.). Что же касается имён прилагательных, образованных от иноязычных существительных с основой на г, к, х, то они также не меняют эти г, к, х на ж, ч, ш по той же причине, что эти формы возникли после падения редуцированных ъ и ь: чикагский, нью-йоркский, казахский и т.п [см. 4, 73-74].

То же самое можно говорить и о правиле написания суффикса -ество после шипящих, -ство – в остальных случаях (типа качество = качьство).

9. Орфограмма ,у (ю) у существительных в начале слова.

Как известно, в русском языке слова с [ю] в начале, типа дюжий (кстати, наряду с дужий) и наречие сюда считаются исключениями. Дело в том, что и в самом древнерусском языке не было сочетаний типа дю-, тю-, сю-, зю-, мю-, пю-, вю-, бю- и потому эти сочетания в начале слова (а не в конце!) являются признаком нерусского происхождения (типа дюйм, тюльпан, зюйд, сюжет, мюль, пюре, бювар и т.п.). В русских по происхождению словах эти сочетания в современном языке могут быть только в конце слова, где они образовались в процессе «смешения» слов древнерусского 4-го склонения (типа поуть) со словами 2-го склонения (типа конь). Ср.: древнерусские слова гость, гости, гости и т.п. с современными словами гость, гостя, гостю и т.п. Что же касается исторического объяснения форм типа сюда, дюжий, а также форма Д.п. ед.ч. князю (древнерус. кънязю, где з из г после ѧ; ср.: княгиня), то по этому поводу нет каких-либо существенных предположений, и потому эти слова рассматриваются и в древнерусском языке тоже как исключения (кстати, если бы в этих словах [ю] был бы развит под влиянием [j], то в этих словах развились бы сочетания *зjу, *сjу, *дjу, из которых закономерно образовались бы зу, су, ду, типа князу, суда, чего не произошло) [см. 5, 104-107].

10. Написание слова уздец – усца.