Исторический комментарий к занятиям по русскому языку в средней школе: исключения из орфографически


докторант Бакинского славянского университета

сотрудник Филиала МГУ имени М.В. Ломоносова в г. Баку

К.ф.н., доцент, З.В.Асадов

Исключение подтверждает правило для неисключительных случаев.

(из древнеримского права).

Среди всех школьных предметов русский язык всегда находился на особенном месте: именно владение русским языком когда-то являлись своеобразным тестом на образованность. Сегодня же, несмотря на то, что русский язык потерял свой былой статус, он всё же до сих пор является востребованным зыком на фоне диалога культур и современных мультикультуральных отношений в нашем обществе. Однако трудности освоения грамматического строя русского языка остаются всё так же трудными для нерусской (азербайджанской) аудитории. Если, например, в точных науках, любое явление рассматривается в развитии, то в русском языке дело обстоит примерно так: “жи, ши пиши с буквой и”. А почему? Говоря языком школьника, «самый страшный учебник в школе – это учебник русского языка, который похож на уголовный кодекс – свод правил».

Общепризнанно, что навыки исторического комментирования фактов современного русского языка необходимы не только для студентов педагогических вузов – будущих учителей-словесников, но и для школьников средних школ. Известно, что история русского языка как специальная дисциплина в программу средней школы не входит, но не менее известно и то, что учителям в школьной практике постоянно приходится сталкиваться с такими фактами современного русского языка, объяснение которых требует знания исторической грамматики. Многие лингвисты и методисты в прошлом (Ф.И. Буслаев, А.А. Шахматов, А.М. Пешковский, Л.А. Булаховский, И.И. Срезневский и др.) стремились связать преподавание русского языка в школе с его историей. В наше время, когда границы филологических знаний все более раздвигаются, а требования к уровню преподавания русского языка все более возрастают, актуальность внедрения исторических комментариев в методику преподавания языка остро ощущается и учителями-предметниками, и методистами. Однако при отборе материала для исторического комментирования по русскому языку в средней школе главное внимание должно быть уделено его практической направленности, которая выражается, прежде всего, в выборе объекта для исторического комментирования.

В последнее время часто говорят о так называемой реформе языка, в частности, об исключениях из орфографических правил, которые ученики, вынуждены заучивать наизусть, не вдумываясь, а почему данная группа слов стала исключениями из правил. На наш взгляд, современному любознательному ученику в век информационно-технологических революций будет намного интереснее узнать об исторических процессах, происходивших в языке, чем машинально зазубривать слова-исключения. Изучая орфографические правила на уроках русского языка, ученики нередко сталкиваются с исключениями из правил, которые формально заучивают, не задумываясь о природе их происхождения. И учителя этот феномен русской орфографии не объясняют, а просто предлагают как факт (!). Но для школьника интереснее будет наблюдать, как общее в языке образует частное. Например, слово коло в древнерусском языке означало “круг”. Если мы подберем однокоренные слова к этому слову, то никогда не будем ошибаться в их правописании: около, околица, колесо, колесить, колея, кольцо, кольчуга, колос, колокол, колодец, колода, колок (лес), кол, колпак... Эту родословную можно продолжить, так как только этими словами она не исчерпывается. Иначе говоря, образование однокоренных слов в языке является своеобразным проявлением симметрии, которая имеет свое историческое объяснение. Стало быть, истоки любого правила кроются в истории языка.

Думается, что материалы данной статьи можно использовать учителям-словесникам на уроках русского языка, так как знание исторических процессов в развитии языка необходимо для более успешного обучения.

Рассмотрим некоторые исключения из правил в историческом аспекте.

1. Орфограмма [и], [а], [у] после шипящих.

Ярким примером исторического правописания в русском языке является буква [и] после [ж], [ш]. Мы говорим жы, шы, но пишем жи, ши, потому что так произносились эти сочетания в старину, когда [ж], [ш] были мягкими. Иначе говоря, с самого начала своего появления в праславянском языке шипящие звуки были мягкими согласными (их и называют исконносмягченными): [х’], [ш’], [х’д’], [ш’т’], [ч’]. Произношение изменилось, а написание как более консервативное и устойчивое, сохранилось и несет нам то, что когда-то реально существовало: мягкие шипящие. И только три слова: жюри, брошюра, парашют, следуя транслитерационному принципу, пишутся через [ю]. В написании этих слов отражено и влияние французского произношения и написания: жюри – jury, брошюра – brochure, парашют – parachute. Если бы эти слова были еще в древнерусском языке, то их написание целиком и полностью отражало бы традиционный принцип русской орфографии, так как [ж], [ш] были раньше мягкими. Но эти слова пришли к нам в XIX веке, когда [ж], [ш] уже отвердели, и стали исключениями из правила, хотя имеют логические объяснения с точки зрения истории языка.

2. Орфограмма о – ё после шипящих в корне слова.

Напомним, что в школьных учебниках данное правило звучит так: «В корне после шипящих под ударением пишется ё, а не о. Слова-исключения: шорох, крыжовник, шов, капюшон и т.д.». Но если проследить механизм работы данного правила, то обнаруживается, что буква е – ё пишется тогда, когда ударение в слове на этом слоге непостоянно и при образовании новых слов переходит на другой слог: жёваный – жевать, жёны – жена, чёлка – чело и т.д. А в таких словах, как шорох, шов, чокаться, обжора, прожорливый и т.п. корневой слог при всех изменениях слова остается ударным и [о] не чередуется с [ё] [см. 3, 14-17].

Поэтому предлагаем следующую формулировку данного правила в школьных учебниках: «В корне слова после шипящих пишется ё, когда ударение на корне непостоянно; и пишется о, если корень остается ударным при всех изменениях слова». Думается, при таком положении вещей не нужно будет ученикам запоминать огромное количество слов, которые попали в разряд исключений.

Что же касается таких слов, как шофер, шоссе, шоколад, жонглёр и т.д., которые тоже почему-то рассматриваются в школьных учебниках в этом правиле, то все они иноязычные и пишутся в соответствии с транслитерационным принципом, попадая в разряд соответствующих словарных слов.

Отдельно следует отметить некоторые замечания еще о трех словах, так как их этимология вызывает особый интерес: крыжовник, чащоба, трущоба. Этимологически в слове крыжовник выделяются два суффикса: -ов- и -ник-. В современном русском языке, где слово крыж ушло в пассивный запас, корень «сросся» с суффиксом -ов-. Это и заставляет заучивать данное слово как исключение, в то время, как в нем последовательно выдерживается правило написания о – ё в суффиксах после шипящих. Слово трущоба же образовано с помощью древнего суффикса -об- от несохранившейся лексемы труща – «хворост, треск». Стало быть, и здесь применимо правило «о – ё в суффиксах после шипящих». Такому же принципу подчиняется и слово чащоба, образованное от хорошо известного нам слова чаща. Оно имеет корень чащ- и суффикс -об-. Отметим, что в современном русском языке, конечно, мы никак не соотносим слова трущоба и треск, крыжовник и крыж как однокоренные, и, возможно, здесь произошло опрощение. Но к слову чащоба мы до сих пор подбираем однокоренное слово чаща [см. 1, 29-31].

3. Орфограмма и – ы после ц.

Написание букв и – ы после ц исторически сложилось стихийно, но впоследствии эти написания прикрепились к определенным морфемам. Написание -ци- в корне слова – историческое явление. Слова с таким буквосочетанием являются обычно иноязычными. После ц пишется и в соответствии с мягким или полумягким произношением тех звуков, которые передаются в русском языке буквой ц, например: цивилизация из лат. сivilis, цитата из лат. citatum и т.п. В русском же языке буква ц передает твердый звук, после которого может произноситься только [ы], но не [и]. Поскольку заимствованных слов с ци в корне подавляющее большинство, то русские слова с цы в корне (цыган, на цыпочках, цыпленок, цыкнуть, цыц и т.п.) попали в разряд исключений чисто формально. Получается парадоксальное явление – в русской орфографии исключениями стали собственно русские слова, а не иноязычные.

4. Орфограмма -н- и -нн- в именах прилагательных.

В русском языке, как известно, в течение веков последовательно происходили внутриязыковые изменения. Но только в трех словах – стеклянный, оловянный, деревянный – эти языковые закономерности переплелись и дали удивительный результат. Раньше, в древнерусский период все отыменные прилагательные образовывались с помощью суффиксов -ан- // -ян-, но при этом получали различное ударение. И уже от этих суффиксальных прилагательных могли возникнуть новые формы с дополнительным суффиксом -ьн-. По этому правилу слова писались так: дерев-ян-ьн-ный, олов-ян-ьн-ный. Но в связи с исчезновением редуцированного звука ь ударение перешло на предшествующий слог и здесь закрепилось: в результате возникли новые слова деревянный, оловянный.


Что же касается прилагательного стеклянный, то оно, сохранив старое ударение на суффиксе, одновременно с этим оставило «усиленное н» и попало в разряд исключений. Это слово, даже получая суффикс -ьн-, никогда не переносило ударение на корень, потому что корень у него состоял из редуцированного ъ: стькльнъ – как видим, все слово состояло из одних редуцированных. После утраты редуцированных в слабых позициях это слово дало форму стклен, которая настолько сложна была для произношения, что не сохранилась в современном русском языке [см. 2, 24-26].

Происхождение же слова-исключения ветреный прозрачно. В древнерусском языке оно относилось к отглагольным прилагательным, образованным от глагола несовершенного вида ветрити, и писалось с одним -н-, а как только добавлялась приставка (без-ветренный), слово писалось с двумя буквами -нн-. Сегодня слово ветреный перешло в прилагательные, однако сохранило свое старое написание.

5. Орфограмма Ь в глаголах повелительного наклонения.

Как известно, в современном русском языке во 2-ом лице единственного числа формы повелительного наклонения могут быть трех видов:

а) с конечным мягким согласным: будь, тронь, брось и т.п.;

б) с ударным конечным -и: ходи, неси; помни, крикни и т.п.;

в) с конечным -й после гласного: думай, знай, читай и т.п.

Иначе, формы повелительного наклонения образуются от чистой основы настоящего и будущего простого времени с чередованием твердого согласного с мягким и от чистой основы плюс суффикс -и-. А форма ляг, кстати, стала исключением благодаря своей твердой согласной на конце: в исходной системе древнерусского языка не было сочетаний ги, ки, хи, а было гы, кы, хы и потому не возможно было образовать даже форму ляги. В этом случае звуковая материя оказывала сопротивление графической форме. Поставленный мягкий знак вызывает при чтении этой формы восприятие сочетания знаков -гь. Между тем мягкие заднеязычные, как правило, не могут стоять в конце слов: в норме они так не употребляются. Иными словами, сюда «вмешивается» и произносительная норма русского языка – и слово произносится в соответствии с этой нормой. Что же касается форм типа пеки – пеките, стереги – стерегите и т.п., то подобные формы появились после утраты переходного смягчения к – ц, г – з [см. 5, 63-65] (в др.рус. языке было пѣци, стерези).

Отдельно следует остановиться и на формах ходи, неси; помни, крикни. Хотя обе пары образуют повелительное наклонение с помощью и, но между этими формами в типах образования есть небольшая разница. Дело в том, что в формах типа неси, ходи, мети и т.п. безударный и сохраняется, так как ударение падает на конец слова. А в формах типа помни, крикни, шаркни, топни, дерни безударный и сохраняется по другой причине – наличия нескольких согласных перед -и: помни, крикни, шаркни и т.п. (ср.: утрату в произношении безударного -и в словах типа встань – древнерусское встани, режи –рѣжи, стойте – стоите, а также безударного е из ѣ в словах типа встаньте – въстанѣте,; думай – думаи, знай – знаи, читай – читаи и т.п.).

6. Орфограмма е – и в личных окончаниях глаголов.

Как известно, в древнерусском языке глаголы делились на 4 тематических класса. К глаголам 4-го класса относились глаголы с нулевым суффиксом в основе настоящего времени и с суффиксом -и- в инфинитиве, а также с основой на «ять» () в инфинитиве, а после шипящих и йот на -а. Этот класс тематических глаголов относился ко II спряжению. Например: обидѣ-ти – обидиши; видѣ-ти – видиши; слыша-ти – слышиши. Стало быть, глаголы типа слышать, видеть, ненавидеть, зависеть, терпеть, гнать, держать, дышать, обидеть, смотреть, вертеть изначально были глаголами II спряжения. А современная формулировка учебного правила «сделала» их исключениями.

7. Орфограмма Ь после шипящих в наречиях.

Объяснить исключения правописаний слов уж, замуж, невтерпеж можно следующим образом: эти наречия произошли от существительного уж, терпеж, муж, которые относятся ко II склонению и пишутся без мягкого знака. Интересен здесь другой факт: наречие настежь образовано от предлога на- и существительного II склонения -стеж (устар.) – «крюк, столб», однако это слово не стало исключением и пишется с мягким знаком [см. 5, 68].

8. Орфограмма -еск- и -ск- в именах прилагательных.

В школьных правилах отмечается, что в суффиксах прилагательных после шипящих пишется -еск-, а в остальных случаях -ск-, типа дружеский, юношеский, человеческий, но: братский, майский, городской и т.п. В первой группе после шипящих развился суффикс -еск- для удобопроизносимости. А написание слов типа парижский, рижский, пражский и т.п. в школьной грамматике считаются отступлениями из правил написания (по правилу в этих формах должен был бы суффикс -еск-). В указанных формах суффикс -еск- не развился, так как эти формы появились в русском языке после падения редуцированных ъ и ь, и потому эти слова отступают от правил (в древнерусском языке они выглядели бы так: пражьскыи, рижьскыи и т.п.). Что же касается имён прилагательных, образованных от иноязычных существительных с основой на г, к, х, то они также не меняют эти г, к, х на ж, ч, ш по той же причине, что эти формы возникли после падения редуцированных ъ и ь: чикагский, нью-йоркский, казахский и т.п [см. 4, 73-74].

То же самое можно говорить и о правиле написания суффикса -ество после шипящих, -ство – в остальных случаях (типа качество = качьство).

9. Орфограмма ,у (ю) у существительных в начале слова.

Как известно, в русском языке слова с [ю] в начале, типа дюжий (кстати, наряду с дужий) и наречие сюда считаются исключениями. Дело в том, что и в самом древнерусском языке не было сочетаний типа дю-, тю-, сю-, зю-, мю-, пю-, вю-, бю- и потому эти сочетания в начале слова (а не в конце!) являются признаком нерусского происхождения (типа дюйм, тюльпан, зюйд, сюжет, мюль, пюре, бювар и т.п.). В русских по происхождению словах эти сочетания в современном языке могут быть только в конце слова, где они образовались в процессе «смешения» слов древнерусского 4-го склонения (типа поуть) со словами 2-го склонения (типа конь). Ср.: древнерусские слова гость, гости, гости и т.п. с современными словами гость, гостя, гостю и т.п. Что же касается исторического объяснения форм типа сюда, дюжий, а также форма Д.п. ед.ч. князю (древнерус. кънязю, где з из г после ѧ; ср.: княгиня), то по этому поводу нет каких-либо существенных предположений, и потому эти слова рассматриваются и в древнерусском языке тоже как исключения (кстати, если бы в этих словах [ю] был бы развит под влиянием [j], то в этих словах развились бы сочетания *зjу, *сjу, *дjу, из которых закономерно образовались бы зу, су, ду, типа князу, суда, чего не произошло) [см. 5, 104-107].

10. Написание слова уздец – усца.

В древнерусском языке слово оуздьць – оуздьца должны были дать после падения ъ и ь формы уздец – уздца, но дали уздец – усца. Здесь в слове уздца звук [д] в связи с трудно произносимым скоплением согласных выпал, а звук [з] ассимилировался последующему [ц] и перешёл в глухой [с]: оуздьца > уздца > усца. Выпадение же [д] в орфографии не отразилось.

Таким образом, в рамках небольшой статьи мы попытались дать исторический комментарий с целью ознакомления с возникновением той или иной орфограммы, её исторической обусловленностью, тенденциями в развитии современного языка. Без этих знаний немыслимо сознательное и успешное освоение той или иной трудной орфограммы, поэтому нет необходимости доказывать полезность для учащихся некоторых исторических комментариев при изучении трудных вопросов языка. Однако при отборе материала для исторического комментария главное внимание уделяется его практической направленности. При подготовке к очередному занятию учащимся необходимо продумать вопросы, связанные с той или иной темой, найти ответы в специальной литературе. Представленные материалы педагог может изменять по своему усмотрению, использовать их частично, помещая в собственные планы, дополнять, варьировать.


Использованная литература:

1. Граник Г.Г. Секреты орфографии. М.: Просвещение, 1991, с.29-31.

2. Колесов В. Стеклянный, оловянный, деревянный // Русская речь. 1974. № 3.

3. Пронина И.В. Изучение трудных слов с применением этимологического анализа. М.: Просвещение, 1964.

4. Панов М.В. Занимательная орфография. М.: Просвещение, 1984.

5. Собинникова В.И. Историческая грамматика русского языка. Воронеж, 1984, с.63-65.