Перевод и художественная рецепция инонациональной литературы

 

К.А.Гаджиев

Кандидат филологических наук, доцент,

Заведующий кафедрой теории и практики перевода

Бакинского славянского университета

 

 

 

 

 

 

 

В научном осмыслении каждой национальной литературы большую роль играет его восприятие в иной культурной среде. Оно имеет широкий смысл и воспринимается в двух ракурсах: рецепция-понимание и собственно перевод.

Некоторые исследователи считают, что отношение «текст – читатель» это формализованное отношение футляра и содержимого, вкладываемого в него. Разные интерпретации, по их мнению, обусловлены «воспринимательно-конструктивной деятельностью читателя» и они допустимы. Однако, это может оказаться «моментами ложного понимания». Современная теория литературы заостряет внимание на зависимости характера воздействия художественных произведений от индивидуальных психологических особенностей различных реципиентов, эпохи, национальной культуры, сквозь призму которой осуществляется художественное восприятие, и т.д. Другими словами, художественная рецепция обусловлена объективными социально-историческими предпосылками и субъективными особенностями читателя. История искусства дает много примеров разных судеб произведений.

Опыт исследователей свидетельствует, что одно и то же произведение по-разному воздействует на аудиторию. Разное воздействие произведения на читателей исследователи часто объясняют тем, что оно не адекватно воспринимается той частью аудитории, которая считается эстетически неподготовленной. Однако многовариантность прочтения произведения современниками нельзя объяснить только этим. Касаясь в целом проблематики восприятия, Горнфельд пишет: «Понимать – значит  вкладывать свой смысл, и история каждого художественного сознания есть настоящая смена этих новых смыслов, новых пониманий»; ...понимать нельзя, не будучи односторонним» [3, с.108, 118].

Проблема «перевода», т.е. интерпретации публикой ранее созданного произведения – одна  из актуальных проблем истории культуры. Обычно считалось, и такое мнение до сих пор, к сожаленью, бытует, что у читателей разных времен восприятие произведения должно быть идентичным. Задачу интерпретации традиционно видели и видят в том, чтобы обеспечить постоянное воздействие произведения согласно его абсолютной художественной ценности, независимо от изменчивости исторической ситуации, эпохи, социального заказа, общественно-политического строя и от исторической изменчивости самого статуса произведения, его живого взаимодействия с культурно-историческим опытом читателей разных эпох, а также идеологической подготовленности последних.                  

             По мнению М.Бахтина, понимание – антологический аспект познания, отражающий «встроенность» интерпретатора в мир природы и культуры. Понимание – один из видов мысли в мире, в отличие от видов «мысли о мире» [1, с.364].       М.М. Бахтин видит в процессе понимания четыре момента:  психофизиологическое восприятие знака, его узнавание, понимание его значения в определенном контексте и активно-диалогическое понимание. Понять можно лишь знаковую систему, которая ранее была наделена смыслом. А наделены смыслом продукты человеческой деятельности, т.е. феномены материальной и духовной культуры. Они все воплощают в себе мысли, чувства, цели человека и поэтому могут стать объектом понимания. Но понимание вовсе не означает полное проникновение в самую суть. Мы понимаем мысль автора настолько, насколько оказываемся близки ему как по мировоззрению и взглядам на жизнь, так и с идеологической точки зрения и исторического времени.

             Понимание выявляет объективный антологический пласт культурных традиций, запечатленных, с одной стороны, в тексте, а с другой -  в духовном мире и культурной подготовке интерпретатора. Мера и степень понимания художественного текста в значительной степени зависят от уровня адекватности или схожести и близости этих традиций. А.Л. Никифоров так излагает свою концепцию восприятия и понимания: «смыслы, которые индивид приписывает объектам понимания, он черпает из своего мира – мира индивидуального сознания, образующего основу понимания [6, с.53].            

           Индивидуальное сознание возрастает на основе социальной действительности эпохи, ценностных ориентаций, культурных традиций и установок социальной группы, к которой принадлежит данная личность. Это индивидуальное сознание определяет понимание. Осознавая текст, переводчик включает его в свой внутренний индивидуальный смысловой контекст, сопоставляя и сообразовывая с ним отдельные смысловые единицы, и через эти сопоставления интерпретирует текст и выявляет его смысл. Индивидуальный контекст возникает из усвоения человеком культуры общества и личного жизненного опыта. Однако не только этот контекст участвует в процессе восприятия и перевода. Понимание также  всегда встроено в определенную культурную традицию. За текстом стоит определенная реальность, которая отражается, описывается, фиксируется в тексте. Всякий художественный текст является носителем некой идеи общности, он опирается на духовную традицию народа. В философском смысле восприятие и понимание направлена на выявление в тексте духовности, которая, исторически меняясь, сохраняет некую неизменную сущность и своим постоянством обеспечивает непрерывность духовности, отражающую единство исторического процесса.  Предмет, стоящий за текстом, понимается не как реальность, а как традиция (т.е. культура). Объектом интерпретации становится непрерывность культурной традиции. Текст говорит о культурной ситуации эпохи, в которую он был создан. За всяким текстом стоит определенный  автор, который запечатлевается и выражается в тексте. Рецепция, в том числе направлена на выявление личности автора, стоящей за текстом и запечатленной в нем.

         Рецепция выдвигает принцип рассмотрения художественного произведения с точки зрения заключенного в нем культурного смысла и значения, которые объективированы в тексте. Тем самым конкретизируются задачи и функции интерпретации.  Культурная функция искусства выступает в качестве объективного критерия исследования и оценки художественного произведения. Искусство определенной исторической эпохи, несмотря на наличие в нем видовых, стилистических, индивидуальных, национальных различий, выполняет единую функцию. Каждое конкретное произведение является носителем этой культурной функции, поэтому объективное определение его художественного значения нуждается в соотношении с культурной традицией в целом. Художественное значение произведения, его художественный смысл раскрываются адекватно при условии выявления культурной функции художественной формы как таковой.                                  

В своей монографии «Художественный перевод и литературные взаимосвязи» Г.Р.Гачечиладзе, предлагая «… подойти к процессу перевода иноязычного произведения на наш родной язык как к процессу познания до того неизвестного нам чужого мира, выраженного в своей органической языковой и художественной форме», спрашивает: «Можно ли применить общие законы познания к этому процессу и откроется ли нам тогда сущность явления?» [2, с.104]. Отвечая на поставленный вопрос и применяя к переводческому процессу законы познания, он приходит к таким выводам:

во-первых, если познание само по себе является вечным, бесконечным процессом, то познание иноязычного произведения, как и любого другого предмета, не может быть исчерпывающим и окончательным. Если так, значит объективно могут сосуществовать множество переводов одного и того же подлинника. Нетрудно заметить, что существование различных переводов одного  и того же произведения является результатом творческого подхода переводчиков к оригиналу. Исходя из творческого отношения переводчика к подлиннику, автор указанной работы солидаризируется и с Иржи Левым, сформулировавшим три основных пункта требований к переводу: 1) постижение подлинника; 2) интерпретация подлинника; 3) перевыражение подлинника [4, с.59];

 во-вторых, если произведение является художественным отражением действительности, а перевод – отражением этой художественной действительности, то последнее представляет собой попытку воссоздания подлинника в единстве его формы и содержания. Значит, подобно тому, как художественная действительность условна по отношению к реальной действительности, перевод тоже условен по отношению к художественной действительности оригинала;

 в-третьих, в процессе отражения происходит взаимодействие объекта и субъекта. Объектно-субъектные отношения в творчестве переводчика имеют ту же природу и подчиняются тем же законам, что и в творчестве автора оригинала. Если рассматривать в качестве объекта оригинал, а в качестве субъекта переводчика, то их взаимосвязь предполагает как воздействие художественного произведения на переводчика, так и обратное воздействие.

Именно эти выводы дают возможность Г.Р.Гачечиладзе сформулировать свое определение художественного перевода: «Художественный перевод есть вид художественного творчества, где оригинал выполняет функцию, аналогичную той, которую выполняет для оригинального творчества живая действительность. Соответственно своему мировоззрению, переводчик отражает художественную действительность избранного им произведения в единстве формы и содержания» [2, с.95].

Известно, что восприятие переводного литературного произведения инонациональным читателем отличается от восприятия этого же произведения носителем языка оригинала. Существование в сознании  реципиента дефиниции «свой» и «чужой» создает те противоречия, которые, так или иначе, материализуются в тексте перевода. В процессе создания переводного произведения переводчику приходится вступать в определенные взаимоотношения со своим адресатом и инонациональным литературным процессом. Немецкий ученый Манфред Науман пишет: «Каждое произведение обладает некоей внутренней консистенцией, собственной структурой, специфической индивидуальностью, – словом, отличительными чертами, которые определяют направленность процессов его восприятия, характер их воздействия, а также и оценку самого произведения. Качество этого потенциала восприятия зависит, в конечном счете, от генетических (общественно-исторических, литературно-языковых, индивидуально-биографических) предпосылок его возникновения» [6, с.41]. Диалектическая концепция литературного произведения подразумевает, что «потенциал восприятия», заключенный в произведении, может быть реализован только читателем. 

         Как известно, любой анализ произведения искусства является его интерпретацией. Интерпретацией в узкопонятийном смысле можно назвать только такое отношение к произведению, которое нацелено на выявление его культурного статуса, материализованной в нем культурной традиции, т.е. на функцию «перевода». Интерпретация художественного произведения – это перевод его культурного содержания из знаково-мертвых форм, в реально – конститутивные функции культуры. Без понимания и определения этой конечной цели и культурной функции – интерпретация лишена смысла и значимости.                              

 

Использованная литература

  1. Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. М. 1979, с.364.

  2. Гачечиладзе Г. Художественный перевод и литературные взаимосвязи. Изд. Сов. писатель. М., 1972.  254 с.

  3. Горнфельд А.Г. Пути творчества: Статьи о художественном слове. Пг., 1922 , с. 108,118.

  4. Левый Иржи. Творческое воспроизведение.  Мастерство перевода. «Искусство перевода». // Изд-во Сов. писатель, М., 1968,  с 440 – 469.

  5. Манфред Науман. Общество. Литература. Чтение, М., 1978, с. 41.

  6. Никифоров А.Л. Семантическая концепция понимания. В кн.: Проблемы объяснения и понимания в научном познании. М., 1982, с.53.

     

     

     

     

     

     

     

     

     

Поделиться в Facebook
Поделиться в Twitter
Please reload