Повесть Л.Н.Толстого «Смерть Ивана Ильича» в переводе на азербайджанский язык.

 

Ф.Ч.Рзаев, доктор филологических наук, профессор

кафедры азербайджанской и мировой литературы

Азербайджанского государственного

педагогического университета

 

 

 

 

 

 

          Проблемы сопоставительно-стилистического изучения переводов произведений Л.Н.Толстого на азербайджанский язык продолжают оставаться актуальными в современном литературоведении. В этом плане представляют интерес не только переводы крупных произведений – романов, пьес, но и повестей и рассказов писателя. Особое место в творчестве Толстого занимают повести, к которым он обращался на протяжении всего своего творчества. Несмотря на то, что большинство из них переведены на азербайджанский язык, однако, до сих пор эти произведения не становились объектом изучения и анализа в азербайджанском переводоведении. В настоящей работе представлена попытка осуществления сопоставительно-стилистического анализа перевода повести «Смерть Ивана Ильича» на азербайджанский язык.

          Повесть «Смерть Ивана Ильича» опубликована впервые в 1886 году. Произведение создано Толстым после глубокого кризиса конца 70-х – начала 80-х годов, когда в результате напряженной и упорной духовной работы писатель приходит к новому миропониманию. Основным «инструментом» Толстого в этот период становится проблемная повесть с напряженным драматическим сюжетом.

          В «Смерти Ивана Ильича», одном из высших достижений художественного гения Толстого, трагедия героя предстает как абсолютно неизбежная, как следствие самой природы эгоистического образа жизни так называемого «образованного общества». Герой ее, человек заурядный, что настойчиво подчеркивается в повести, легко и естественно подчиняется нормам своего круга, не задумываясь об их сущности.

          Сразу по выходе в свет повесть завоевала прочную репутацию шедевра, не поколебленную до сегодняшнего дня. Показательно, что она получила признание и тонких ценителей в лице крупных писателей, художников, критиков и рядовых читателей. Среди первых откликов на повесть привлекает внимание оценка И.Н.Крамского, автора известного портрета Толстого, который  в письме П.М.Ковалевскому (21 сентября 1886 г.) отметил следующее: «Говорить о «Смерти Ивана Ильича», а тем паче восхищаться будет по меньшей мере неуместно. Это нечто такое, что перестает уже быть искусством, а является просто творчеством. Рассказ этот прямо библейский, и я чувствую глубокое волнение при мысли, что такое произведение снова появилось в русской литературе… Удивительно в этом рассказе отсутствие полное украшений, без чего, кажется, нет ни одного произведения человеческого».(1) В этих словах Крамского ясно прозвучала мысль о том, что в повести проявился совершенно оригинальный стиль писателя, лишенный всякого украшательства. Это в дальнейшем единодушно отмечалось исследователями, так как действительно  «Смерть Ивана Ильича» поражает внешней простотой и ясностью в соединении с оригинальностью и художественным совершенством. Именно поэтому особый интерес представляет перевод повести на другие языки, в том числе и на азербайджанский язык.

          Повесть «Смерть Ивана Ильича» была опубликована в переводе на азербайджанский язык в11-м томе Собрания сочинений Толстого в 14 томах. Перевод осуществлен Р.Агаевым, известным азербайджанским переводчиком, являющимся в том числе автором и других переводов произведений Толстого, включенных в указанное собрание сочинений писателя на азербайджанском языке. Перевод повести «Смерть Ивана Ильича» на азербайджанский язык еще не становился предметом специального изучения в литературоведении и переводоведении. Поэтому в настоящей работе представлена попытка сопоставительно-стилистического изучения перевода повести на азербайджанский язык с целью выявления достоинств и недостатков перевода, особенностей работы переводчика, выработки рекомендаций, направленных на совершенствование перевода для последующих изданий.

          Следует отметить, что перевод повести, выполненный Р.Агаевым, в целом верно передает идейное содержание и особенности творческой манеры Толстого, верно воспроизводит некоторые стилевые особенности оригинала. Переводчик использует богатые возможности азербайджанского языка,  обращается к лексике различных стилистических пластов, фразеологии и идиоматике родного языка. Однако в переводе есть и определенные недостатки, которые связаны с традиционными проблемами, возникающими при переводе произведений Толстого, как и произведений других представителей русской прозы девятнадцатого века. Среди них можно отметить случаи ошибочного перевода, перевода с неточной интерпретацией смысла оригинала, пропуска слов, словосочетаний и предложений, случаи «упрощенного» перевода, несоблюдение единых принципов при передаче устаревшей лексики, канцеляризмов, терминов карточной игры и др. Почему-то в тексте перевода не всегда сохраняются абзацы оригинала, встречается даже случай, когда последнее предложение из текста оригинала повести представлено в переводе в начале второй главы. В лексике перевода много устаревших слов, слов высокого, возвышенного стиля, далеко не соответствующих стилевым особенностям толстовской прозы. Рассмотрим наиболее характерные случаи азербайджанского перевода повести «Смерть Ивана Ильича».

          В тексте перевода встречаются отрывки, о которых в полной мере можно говорить о мастерстве переводчика Р.Агаева в воссоздании особенностей стилевой манеры Толстого. В качестве примера можно привести следующий отрывок:

«Меня не будет, так что же будет? Ничего не будет. Так где же я буду, когда меня не будет? Неужели смерть? Нет, не хочу». Он вскочил, хотел зажечь свечку, пошарил дрожащими руками, уронил свечу с подсвечником на пол и опять повалился назад, на подушку. «Зачем? Все равно, - говорил он себе, открытыми глазами глядя в темноту. – Смерть. Да, смерть. И они никто не знают, и не хотят знать, и не жалеют. Они играют. (Он слышал дальние, из-за двери, раскат голоса и ритурнели.) Им все равно, а они также умрут. Дурачье. Мне раньше, а им после; и им то же будет. А они радуются. Скоты!» Злоба душила его. И ему стало мучительно, невыносимо тяжело. Не может же быть, чтоб все всегда были обречены на этот ужасный страх. Он поднялся.» (2,с.84-85).

          Азербайджанский перевод:

“Mən olmayacagam, bəs onda nə olacaq? Heç nə olmayacaq. Bəs o vaxt ki, mən olmayacagam, onda harda olacagam? Dogrudanmı bu ölümdür? Yox, istəmirəm”. O, yerindən sıçradı, şamı yandırmaq istədi, qorxudan tir-tir titrəyən əllərini stolun üstündə gəzdirdi, şamdanı vurub yerə saldı və təzədan dala, yastıgın üstünə yıxıldı. “Niyə, nə üçün? – gözlərini qaranlıga zilləyib öz-özünə deyirdi. – Onsuz da axırı ölümdür. Bəli, ölüm. Və onların heç biri bunu bilmir, bilmək də istəmir, heç bilmək arzusunda da deyil. Çalıb-oynamaqlarındadırlar. (O, qonaq otagından gələn gurultulu səsləri, mahnının nəqəratını eşidirdi.) Bu saat veclərinə deyil, amma onlar da mənim kimi öləcəklər. Gicbəsərlər. Mən qabaga düşmüşəm, amma növbə onlara da çatacaq. Keflırindən qalmırlar. Qanmaz heyvanlar!” Kin bogurdu onu. Halı çox pis idi. Ola bilməz axı, hamı həmişə belə dəhşətə məhkum olsun. O, ayaga qalxdı.” (3,c.160-161)

          Приведенный отрывок содержит наиболее характерные особенности языка и стиля повести. Как видим, здесь мучительные размышления героя переданы короткими предложениями, с использованием простой лексики, почти нет здесь поэтических украшательств, приемов и средств художественной изобразительности. В азербайджанском переводе верно воспроизводятся лексико-синтаксические конструкции оригинала, особенности творческой манеры Толстого. И эффект воздействия толстовских описаний и мучительных размышлений его героя на азербайджанских читателей оказывается, на наш взгляд, таким же, как и при чтении оригинала. Безусловно, такие отрывки свидетельствуют о достоинствах анализируемого перевода.

          Среди удачных примеров использования фразеологии азербайджанского языка можно привести следующие:

- istər-istəməz başlayırdılar köhnə palan içi sökməyə (3,с.141);

- əli işə yatmışdı (3,с.147) – был обмят хомут, в котором он работал (2,с.74);

- qələbə mənim də üzümə gülər (3,с.154) – дождусь успеха (2,с.80);

- üz-gözündən həyat qaynarlıgı yagan (3,с.158) – здорового сангвиника (2,с.83);

- Əzrayıl qapının agzını kəsdirib (3,с.161);

- ölüm ayagındadır (3,с.162) – умирает (2,с.86);

- iclasın şirin yerində (3,с.163) – но вдруг в середине (2,с.87);

- canı hələ agzından çıxmayıb (3,с.169);

- xəcalət təri gətirirdi (3,с.166);

- baş sındırırdi (3,с.179) и др.

          В переводе «Смерти Ивана Ильича» встречаются слова, обозначающие ритуальные, религиозные обряды. Как правило, такие слова трудно переводить на другие языки, особенно, если носители языка исповедуют иную веру. Азербайджанский переводчик повести столкнулся с такими трудностями. Так, например, в повести Толстого использовано слово «панихида», которое в переводе представлено в различных вариантах. В первом случае в оригинале это слово употребляется в следующем контексте: «Близкие же знакомые, так называемые друзья Ивана Ильича, при этом подумали невольно и том, что теперь им надобно исполнить очень скучные обязанности приличия и поехать на панихиду и к вдове с визитом соболезнования». (2,с.55) Перевод: “Yaxın tanışlar, İvan İliçin dostları adını daşıyanlar isə, bu vaxt həm də qeyri-ixtiyari fikirləşdilır ki, indi olduqca cansıxıcı nəzakət qaydalarına riayət edib, dəfn mərasimində iştirak eləməli, dul qalmış ev sahibəsinə başsağlığı verməlidirlər”.(3,с.126-127) В другом случае автор использует слово «панихида» в следующем предложении: «Сейчас будет панихида; пройдите». (2,с.58) В переводе: “İndi cənazə duası oxunacaq; içəri keçin”. (2,с.58) В «Словаре русского языка» С.И.Ожегова представлено следующее толкование этого слова: «Церковная служба по умершему», а также «Гражданская панихида – собрание перед похоронами, посвященное памяти умершего, траурный митинг». (4,с.449)

          В азербайджанском переводе, как видим, слово «панихида» представлено в двух вариантах: «dəfn mərasimi» (обряд похорон) и  «cənazə duası oxunacaq» (чтение молитвы). Нам представляется, что в обоих случаях переводы являются неточными и необходимо при переводе этого слова выбрать точный вариант и в обоих случаях использовать один перевод.

          Одной из проблем перевода русской прозы на азербайджанский язык является проблема интерпретации содержания оригинала, что в практике перевода приводит к комментированию содержания оригинала. Лаконизм языка произведений Толстого является одной из характерных особенностей его творчества и дает простор для толкования. Однако это вовсе не означает, что переводчики могут произвольно комментировать текст оригинала, внося в него то, что никак не мог и предположить автор оригинала. Случаи интерпретации и комментированного перевода встречаются и в анализируемом переводе повести «Смерть Ивана Ильича».

          Обратимся к некоторым примерам.

         «- Да, все было не то, сказал он себе, - но это ничего. Можно, можно сделать «то». Что же «то»? – спросил он себя и вдруг затих» (2,с.106). Перевод: “Hə, deməli düzgün yaşamamışam ömrümü, - öz-özünə dedi, - amma bunun zərəri yoxdur. Səhvi düzəltmək mümkündür, mümkündür. Bəs necə yaşamalıydım? – öz-özünə sual verdi və susdu” (3,с.185). Дословный перевод отрывка: «Да, значит жизнь прожил неправильно, сказал про себя, - но это не страшно. Исправить ошибку возможно, возможно. А как мне следовало жить? – задал он себе вопрос и замолчал». Как видно из перевода, Р.Агаев вместо толстовских слов «все было не «то» дает свою интерпретацию – «значит, жизнь прожил неправильно». Примерно так, собственно говоря, переведен весь отрывок. Однако, на наш взгляд, краткость и лаконизм прозы Толстого делают его прозу более глубокой и содержательной, переводчик же раскрывает лишь один, поверхностный пласт оригинала, однозначно формулируя и конкретизируя содержание оригинала. На наш взгляд, такой подход к переводу обедняет многозначность толстовской прозы. 

          Другой пример: «Он увидал опять этот лоб, нажимавший на губу нос, и ему стало страшно за себя». (2,с.60)

Перевод: “Mum kimi saralmış həmin alın, əyilib dodagın üstünə sallanmış burun yenə də gözləri önündə canlandı və özünün də bu günə düşəçəyini fikirləşib qorxdu”. (3,с.131)

          Выражение из оригинала повести «ему стало страшно за себя» переведено как “özünün də bu günə düşəçəyini fikirləşib qorxdu”, то есть «испугался, подумав о том, что и он окажется в таком состоянии». Как видим, толстовское описание краткое, но более емкое. В отличие от оригинала перевод содержит комментарий, где переводчик фактически представил свою интерпретацию фразы из оригинала повести. Действительно, очень сложно переводить такие отрывки, сохраняя толстовскую немногословность. Но нельзя приписывать в переводе то, чего нет в оригинале. Примеров на неудачную интерпретацию оригинала довольно много, что лишний раз свидетельствует о том, что проблема интерпретации в переводе является одной из сложных проблем в теории и практике художественного перевода. Эта проблема имеет особое значение при переводе произведений классической русской прозы, в том числе прозы Толстого.

          В азербайджанском переводе повести встречаются и некоторые неточности. Рассмотрим пример: «… фрондирующее против губернатора общество было дружное и хорошее». (2,с.66)

Перевод: “... qubernatora qarşı müxalifətdə olan cəmiyyət ona mehribanlıq göstərdi”. (3,с.138)

          В оригинале повести утверждается, что «общество было дружное и хорошее», а в переводе получается, что «дружно (искренно) приняло его (Ивана Ильича)». Такой перевод не совсем корректен.

          В тексте перевода встречаются случаи использования русских слов в азербайджанской транскрипции, но не всегда эти слова понятны для читателей. Например: «… исполнял возложенные на него поручения, преимущественно по делам раскольников» (2,с.64). Перевод: “... əksər hallarda raskolniklərin işi ilə əlaqədar olan tapşırıqları namusla, vicdanla yerinə yetirir...”(3,с.136). Здесь переводчик представил в транскрибированной форме слово «раскольники», под которым в оригинале повести имеются в виду «представители религиозно-общественного движения в России, возникшего в России в XYII веке, направленного против официальной церкви и закончившегося образованием ряда сект» (4,с.606). То есть это представители различных сект, выступавших против официальной православной церкви и преследовавшихся властями. В тексте перевода нет сносок или примечаний, где раскрывалось бы значение слова «раскольники» и потому вряд ли азербайджанский читатель поймет смысл этой фразы в целом. Ведь Толстой в России был известен и как один из самых активных защитников представителей различных религиозных сект.

          Переводчик Р.Агаев в некоторых случаях использует сноски для разъяснения и толкования значения заимствованных слов, использованных Толстым. В основном эти сноски действительно способствуют раскрытию значений заимствованных слов и помогают читателям понять текст. Однако не всегда толкование заимствованных слов приносит пользу читателям. Так, например, слово «гомеопат» представлено в сноске в следующем толковании: “Homeopatiya üsulu ilə müalicə edən həkim” (3,с.155). В переводе на русский язык: «Врач, лечащий способом гомеопатии». В этом случае возникает вопрос: если читатели не знают слово «гомеопатия», то стоит ли толкование этого слова давать с повторным его использованием? Вряд ли сноска с таким толкованием дает что-то для читателей.

          В азербайджанском переводе повести «Смерть Ивана Ильича» часто встречаются случаи пропуска слов, словосочетаний и предложений из текста оригинала. Иногда такие пропуски трудно понять и объяснить, так как пропущенные слова выполняют важные функции в содержании произведения. Так, например, характеризуя Ивана Ильича, Толстой раскрывает особенности его поведения с окружающими, в том числе с начальством. В одном из предложений в повести автор подчеркивает: «… как говорил его начальник и начальница, у которых он был домашним человеком» (2,с.64). К сожалению, в переводе эта часть отрывка вообще пропущена. На наш взгляд, такие пропуски обедняют и упрощают толстовские характеристики персонажей, что является недопустимым. И таких случаев в переводе немало.

          В некоторых случаях пропущены заимствованные слова, но чаще всего пропуски связаны с обычной лексикой. Безусловно, эти пропуски обедняют и упрощают текст перевода. Кроме того, в тексте перевода есть и случаи пропусков, допущенных при подготовке текста к изданию (3,с.130).

          К сожалению, текст перевода изобилует многочисленными опечатками, что является уже виной издательских работников, а не результатом небрежной работы переводчика Р.Агаева.

          Таким образом, сопоставительно-стилистический анализ перевода повести Толстого «Смерть Ивана Ильича», переведенный на азербайджанский язык Р.Агаевым, дает основания считать, что настоящий перевод имеет достоинства и определенные недостатки. В настоящей работе нами были указаны лишь наиболее типичные случаи ошибочного перевода или результаты небрежностей переводчика и редактора издания. При подготовке нового издания этого перевода необходимо осуществить редактирование текста перевода с учетом высказанных нами замечаний, что позволит значительно повысить качество перевода и позволит азербайджанским читателям лучше воспринять содержание толстовской повести.

         

Литература:

  1. И.Н.Крамской. Письма в двух томах. Москва, 1966, т.2,с.260.

  2. Толстой Л.Н. Повесть «Смерть Ивана Ильича». - В кн.: Л.Н.Толстой. Собрание сочинений в двадцати двух томах, т.12. Москва, «Художественная литература», 1982.

  3. Толстой Л.Н. Сочинения. В 14-ти томах (на азербайджанском языке), т.11. Баку, издательство «Язычы», 1983.

  4. С.И.Ожегов. Словарь русского языка. Изд-е 10-е. Москва, изд-во «Советская энциклопедия», 1973.

 

Поделиться в Facebook
Поделиться в Twitter
Please reload