Рассказ Л.Н.Толстого «Кавказский пленник» в переводе на азербайджанский язык.

 

Ф.Ч.Рзаев, доктор филологических наук, профессор

кафедры азербайджанской и мировой литературы

Азербайджанского государственного

педагогического университета

 

 

 

 

          Рассказ «Кавказский пленник» занимает особое место среди произведений Л.Н.Толстого, посвященных кавказской тематике. «Кавказский пленник» входил в «Четвертую Русскую книгу для чтения» и был написан для детей, чем обусловлены простота и безыскусность языка и стиля произведения. При создании рассказов этого цикла Толстой неизменно исходил из того, чтобы сюжет их был прост, но занимателен и чтобы они представляли поучительный или познавательный интерес. В процессе работы над «Русскими книгами для чтения» главная трудность, по словам Толстого, состояла в том, чтобы «было просто, ясно, не было бы ничего лишнего и фальшивого» (1,с.508). Рассказ «Кавказский пленник», напечатанный в 1872 году в журнале «Заря», а затем вошедший в «Четвертую русскую книгу для чтения», Толстой рассматривал как «образец тех приемов и языка», которыми он будет «писать для больших» (1,с.508).

          Сюжет «Кавказского пленника» Толстого близок к сюжету одноименной поэмы А.С.Пушкина, с легкой руки которого эта тема стала традиционной темой русского романтизма. По мнению проф. А.Дж.Гаджиева, «не случайно последним в хронологическом отношении произведением о пленнике Кавказа оказался именно рассказ Толстого «Кавказский пленник», в отличие от всех ему предшествовавших написанный твердой рукой писателя-реалиста» (2). Своеобразие стиля рассказа обусловлено сочетанием принципов реалистической прозы и принципов, разработанных Толстым для детских рассказов. Как уже было отмечено, язык рассказа прост, лаконичен, в нем отсутствуют многословные описания, диалоги и монологи. Особый колорит произведению придают  использованные Толстым устаревшие и диалектные слова (охотницкая, заместо, полдни, окорачивать, рассолодел, высожары, под лытки, на закорки и др.), а также лексика из языков кавказских народов (аул, сакля, бешмет, чалма, джигит, черкеска, чинары, буза, шепталы и др.), религиозная лексика (мулла, Алла, Бесмилла, Ильрахман, хаджи и др.). Внимание читателей привлекают в рассказе пейзажные зарисовки, описания внешнего вида персонажей, картины жизни и быта горцев. При этом следует отметить, что в рассказе «Кавказский пленник», как и в других произведениях, посвященных кавказской тематике, Толстой предстает перед читателем как тонкий знаток жизни, быта, культуры, нравов и обычаев кавказских народов.

          Проблема воспроизведения стилевых особенностей рассказа «Кавказский пленник» в переводе на азербайджанский язык представляет большой интерес. Однако сопоставительно-стилистический анализ перевода рассказа на азербайджанский язык до сих пор еще не привлекал внимания исследователей.

          Известно, что рассказ «Кавказский пленник» стали переводить на азербайджанский язык еще в начале двадцатого столетия. Так, среди первых переводов этого рассказа можно отметить два перевода, один из которых был выполнен Али Фахми и издан отдельной книжкой в 1912 году, другой – Расулбеком Таировым, также изданный отдельной книжкой в 1913 году (3).

         Позже А.Б.Рзаевым был осуществлен перевод «Кавказского пленника», включенный в десятый том Собрания сочинений Л.Н.Толстого на азербайджанском языке (4). Переводчику А.Б.Рзаеву удалось сохранить в переводе особенности языка и стиля оригинала, верно воспроизвести идейное содержание толстовского произведения. Язык перевода лаконичен, максимально точен, лишен художественного «украшательства». Переводчику удалось также сохранить и национальный колорит, представленный в толстовском произведении при изображении жизни горцев в ауле, где находились в плену персонажи рассказа Жилин и Костылин.

          В качестве примера своеобразия стиля Толстого в рассказе и воспроизведения его в переводе можно привести следующий отрывок:

          «- Это большой человек! Он первый джигит был, он много русских побил, богатый был. У него было три жены и восемь сынов. Все жили в одной деревне. Пришли русские, разорили деревню и семь сыновей убили. Один сын остался и передался русским. Старик поехал и сам передался русским. Пожил у них три месяца, нашел там своего сына, сам убил его и бежал. С тех пор он бросил воевать, пошел в Мекку – богу молиться. От этого у него чалма. Кто в Мекке был, тот называется хаджи и чалму надевает. Не любит он вашего брата. Он велит тебя убить…»(1,с.219).

          Как видно из приведенного отрывка, Толстой в простой форме излагает трагическую историю старика-татарина. В этом изложении текст из рассказа предельно насыщен информацией, фактами: перед нами и фигура человека, потерявшего жен и семерых сыновей, убившего восьмого, единственного оставшегося в живых, но перешедшего на сторону русских. Хотя историю старика в рассказе Толстой передает устами горца Абдула, мы видим и отношение писателя к трагическим событиям на Кавказе. В этой истории, как и в некоторых других эпизодах рассказа, привлекают внимание также сведения, представленные Толстым - знатоком мусульманской религии и обрядов, о паломничестве старика в Мекку, о том, кого называют хаджи и др.  В отрывке также проявились особенности языка и стиля рассказа. Предложения, в большинстве своем, короткие, емкие. Нет здесь разнообразных средств поэтической изобразительности, так называемого «украшательства». Рассмотрим перевод отрывка:

          “- Bu, böyük adamdır! O, birinci igid olub, çoxlu rus öldürüb, varlı olub. Onun üç arvadı, səkkiz oğlu var idi. Hamısı bir kənddə yaşayırdı. Ruslar gəlib kəndi talan etmiş və yeddi oğlunu öldürmüşlər. Bir oğlu qalmış, o da ruslara satılmışdır. Qoca özü də gedib rusların tərəfinə keçmiş, üc ay onların yanında yaşamış, orda öz oğlunu tapıb öldürmüş və qaçmışdır. O zamandan vuruşmaqdan əl çəkib, Məkkəyə ibadətə getmişdir. Ona görə də başında çalma var. Məkkədə olanlara Hacı deyirlər, onlar başlarına çalma qoyurlar. O, sizləri sevmir. O, deyir səni öldürüm... ”(4,с.165).

          Как видно из текста перевода, А.Рзаев стремился воспроизвести основные особенности толстовской манеры повествования. Язык перевода прост, лаконичен, сохраняет информативную насыщенность оригинала. И содержание рассказа, и его художественные особенности верно переданы А.Рзаевым. Перед азербайджанским читателем возникает трагическая картина судьбы человека, переданная в простой форме, короткими предложениями.

          В рассказе «Кавказский пленник» привлекает также внимание описанный Толстым обряд похорон и поминок в соответствии с канонами мусульманской религии. Писатель в лаконичной форме передает особенности поведения мусульман, роль муллы и аксакалов, строгий и в какой-то степени аскетический характер поведения родных и близких покойного, которые без проявления лишних эмоций провожают в последний путь умершего(1,с.220-221). Следует отметить, что и в тексте перевода выдержана строгость и лапидарность стиля русского писателя(4,с.167-168).

        Указанные отрывки, а также целый ряд картин кавказской природы, описаний аула, портретных характеристик персонажей, описаний одежды, деталей быта воспроизведены в переводе с большим мастерством. В этих описаниях Толстой удачно использует лексику кавказских народов. В качестве примера можно привести следующее предложение: «Сошел по дорожке, видит садик, ограда каменная; из-за ограды – черешни, шепталы и избушка с плоской крышей»(1,с.218). Читаем в переводе: “Yolla enib bir bağ, daş hasar, hasarın da o tərəfində gilas, şaftalı və yastı damlı daxma gördü” (4,с.164). В этом отрывке Толстой использует слово «шепталы», которое в переводе представлено как «şaftalı». В словаре В.И.Даля слово «шепталы» дано в единственном числе как «шептала» в значении «сушеные персики, привозимые из Азии»(5).

          А.Рзаев при переводе идиоматических выражений для передачи смыслового значения использует как описательный способ, так и подбор соответствующих эквивалентов из азербайджанского языка. Например, с помощью описательного способа переданы значения идиоматических выражений: «мочи нет» («taqətim yoxdu»), «на мне хоть рубаху выжми» («əynimdəki köynəkdə lap yaşdır»), «не поминай лихом» («adımı pisliklə çəkmə»), «хоть жениться» («lap kefin istəyən») и др. Эквивалентные идиомы использованы в следующих случаях: «и пар вон» («canı çıxdı»), «так весь на пружинах» («sanki yay üstündə durmuşdu») и др.

          Вместе с тем следует отметить, что анализируемый перевод «Кавказского пленника» содержит также ряд ошибок и недостатков, которые легко можно устранить при подготовке переиздания текста. Так, например, в тексте встречаются случаи пропуска слов, ошибочного, неточного перевода, которые стали результатом неверного понимания текста оригинала, а порой просто невнимательного отношения переводчика. Порой в переводе не выдерживается стиль оригинала, который приводит к искаженной передаче характеристики персонажей рассказа. Встречаются также случаи буквального перевода, в которых хотя и передается значение текста, однако при этом не выдерживается художественный уровень оригинала.  Обратимся к соответствующим примерам.

          В подзаголовке названия рассказа «Кавказский пленник» Толстой в скобках указал слово «быль». Во всех рассказах из «Русских книг для чтения» писатель использует подзаголовки. В качестве подзаголовков он обращается к следующим словам: сказка, басня, притча, рассуждение, быль и т.п. Эти подзаголовки выполняют определенную функцию. В тексте перевода подзаголовок вообще отсутствует. Конечно, может быть, трудно найти в азербайджанском языке точный эквивалент слова «быль». Однако, на наш взгляд, можно дать следующий перевод: «olmuş hadisə», то есть «событие, имевшее место, происшедший случай». Можно выбрать и иной вариант, но оставлять подзаголовок без перевода просто неуместно.

          Обратимся к другим примерам:

          «А я тебе невесту приискала: и умная, и хорошая, и именье есть» (1,с.208). В азербайджанском переводе: “Sənə adaxlı da tapmışam. Ağıllı, qəşəng qızdır, mülkü da var”(4,с.153). Слово «именье» здесь переведено как «mülk», что означает «собственность», хотя в азербайджанском языке есть точный эквивалент слова «имение» - «malikanə». На наш взгляд, в этом предложении следует использовать именно это слово.

          «Ну, - думает Жилин, - знаю вас, чертей, если живого возьмут, посадят в яму, будут плетью пороть»(1,с.210). Читаем в переводе: “Hə, deyə Jilin fikirləşdi, - mən sizi tanıyıram, iblislər; diri tutduqlarını çalaya salacaq, qamçı ilə döyəcəklər”(4,с.155). В этом предложении слово «черти» переведено как «iblislər»,то есть «дьяволы», хотя следовало бы перевести как «şeytanlar», что точно соответствует значению слова «черти».

          «Видит – из-под горы идет татарка молоденькая, в рубахе цветной, распояской, в штанах и сапогах, голова кафтаном покрыта, а на голове большой кувшин жестяной с водой»(1,с.211). В переводе: “Gördü ki, dağın ətəyilə cavan tatar qızı gedir. Əynində rənbərəng paltarı, belbağısı var idi, çaxçur və uzunboğaz çəkmə geymişdi, başına yaylıq örtmüşdü, təpəsində su ilə dolu böyük bardaq aparırdı”(4,с.157). В этом предложении слово «распояской» переведено как «belbağısı var idi», что означает «с поясом». На самом деле слово «распояской» как раз означает «без пояса». В этом же предложении в оригинале читаем: «голова кафтаном покрыта». Это выражение переведено как «başına yaylıq örtmüşdü», то есть «голова покрыта платком». Таким образом, слово «кафтан» (долгополая верхняя одежда) в переводе заменено словом «платок».

          Еще один пример ошибочного перевода: «А сам все высматривает, выпытывает, как ему бежать»(1,с.216). В переводе: “Özü isə ətrafa göz qoyur, çalışırdı ki, qaçsın”(4,с.162). Здесь слова из оригинала «выпытывает, как ему бежать» переведены как «çalışırdı ki, qaçsın», то есть «старался убежать». Следовало бы в этом случае перевести словами «öyrənmək istəyirdi ki, necə qaçsın», что более соответствует значению слов из оригинала рассказа.

          Другой пример: «Темно; звезды высоко стоят на небе; над горой молодой месяц закраснелся, кверху рожками заходит»(1,с.222). В переводе: “Qaranlıq idi, göyün dərinliklərində ulduzlar görünürdü, dağın üzərində təzə ay qızardı, sonra batmağa başladı”(4,с.169). В этом эпизоде Толстой описывает, как Жилин и Костылин собрались бежать, когда стемнело. В начале ночи «молодой месяц закраснелся», то есть только появился на небе, далее - «кверху рожками заходит» - так образно писатель создает картину восхода молодого месяца. Однако в переводе выражение «təzə ay qızardı, sonra batmağa başladı» означает, что «молодой месяц закраснелся и пошел к закату», что не соответствует значению приведенного предложения из оригинала.

          Еще пример: «Как заплачет Дина, закрылась руками, побежала на гору, как козочка прыгает. Только в темноте слышно – монисты в косе по спине побрякивают»(1,с.228). Перевод: “Dina ağlayıb əllərini üzünə tutdu, keçi kimi atıla-atıla dağa qaçdı. Qaranlıqda yalnız saçına bağladığı muncuqların kürəklərinə necə dəydiyi eşidilirdi”(4,с.176). Здесь слово «монисты» дано в тексте перевода как «muncuqları», то есть «бусины». В рассказе в первом описании Дины Толстой дает следующие слова: «…на шее монисто, все из русских полтинников, и в косе лента, а на ленте привешаны бляхи и рубль серебряный»(1,с.213). Это описание точно воспроизведено в тексте перевода(4,с.158), поэтому удивляет, что переводчик не придерживается единого принципа до конца. Это можно сказать и об использовании в тексте перевода разных вариантов при передаче слов «пистолет» (pistolet, tapanca), «ружье» (tüfəng, silah) и др.

          В некоторых случаях переводчик буквально переводит значение слов из идиоматических выражений, что искажает смысл оригинала. Например: «Прошел с версту, выбился из сил, - ноги ломит»(1,с.229). Выражение «ноги ломит» в русском языке означает: «ноги болят». В переводе это выражение дано буквально: “Bir verst getmiş yoruldu – ayaqları lap sınırdı”(4,с.176). Как видим, вместо перевода выражения из оригинала как “ayaqları lap ağrıyırdı” (ноги болели) дан буквальный перевод «ayaqları lap sınırdı» (ноги ломались).

          Интересны некоторые случаи пропуска слов в тексте перевода. Так, например, переводчик, очевидно, не поняв значения слова «переднюю», решил просто пропустить это слово:

          «До крепости мне не дойти, а как рассветет, - лягу в лесу, переднюю, а ночью опять пойду» (1,с.229). В этом предложении слово «переднюю» означает «проведу день», по форме оно построено так же, как слово «переночую». Рассмотрим перевод: “Qalaya çata bilmərəm, hava işıqlaşan kimi meşədə uzanaram, gecə yenə də yol gedərəm” (4,с.176). В подстрочном переводе предложение звучит следующим образом: «До крепости не дойду, как рассветет, лягу в лесу, ночью опять пойду». Как видим, слово «переднюю» в переводе пропущено.

          Среди слов, пропущенных в переводе, наше внимание привлекло слово «светлые», которое было использовано Толстым в описании внешности Дины и ее отца. В оригинале рассказа первый раз писатель дает это слово при описании внешности Абдул-Мурата, отца Дины: «Пришел красный татарин, а с ним другой, поменьше ростом, черноватенький. Глаза черные, светлые, румяный, бородка маленькая, подстрижена; лицо веселое, все смеется» (1,с.212). Перевод: “Qırmızısaqqal tatar və boydan bir az qısa olan qara buğdayı adam içəri girdi. Onun qara parlaq gözləri, qırmızı yanaqları, qısa vurulmuş saqqalı var idi” (4,с.157). Слово «светлые», как видим, в переводе заменено словом «parlaq», то есть «блестящие». Затем слово «светлые» появляется вновь, уже в портретной характеристике Дины: «Прибежала девочка – тоненькая, худенькая, лет тринадцати и лицом на черного похожа. Видно, что дочь. Тоже – глаза черные, светлые, и лицом красива» (1,с.212). Перевод: “Nazik, arıq, on iki-on üç yaşlı, sifətdən qaraşın, tatara oxşayanbir qız qaçaraq gəldi. Onun da qara, odlu gözləri var idi, sifətdən də qəşəng idi” (4,с.158).    К сожалению, в переводе в портретных характеристиках отца и дочери слово «светлые» заменяется другими словами: в описании глаз Дины использовано слово «odlu», то есть «огненные», а ее отца – «parlaq» («блестящие»). Наверное, переводчику показалось странным использование Толстым при описании глаз указанных персонажей прямо противоположных определений – «черные» и «светлые». Однако, на наш взгляд, ничего странного в этих словах нет. Толстой и далее в тексте рассказа неоднократно описывает глаза Дины: «Глазенки так и блестят, как звездочки» (1,с.227); «…и над самою ямой, как у кошки, у Дины глаза в темноте светятся» (1,с.227). Толстой неспроста подчеркивает эти детали: Жилина спасает из плена Дина, да и отец Дины относится к нему не так, как другие горцы. Можно привести следующие слова Абдула из текста рассказа: «Он (старик-татарин – Ф.Р.) велит тебя убить; да мне нельзя убить, - я за тебя деньги заплатил; да я тебя, Иван, полюбил; я тебя не то что убить, я бы тебя и выпускать не стал, кабы слова не дал. – Смеется, сам приговаривает по-русски: «твоя, Иван, хорош, моя, Абдул, хорош!» (1,с.219). Раскрывая характеры Дины и ее отца Абдула, Толстой показывает эти образы добрыми, светлыми, поэтому становится ясно, почему глаза у них «черные, светлые», то есть перед нами соответствие характеров героев и их портретных характеристик. Наверное, следовало бы в переводе использовать соответствующие выражения из азербайджанского языка: «nur saçan», «aydın» и др.

          Очевидно, в тексте оригинала рассказа встречаются слова, оставшиеся непонятными переводчику. В результате эти слова отсутствуют в переводе. Например: «Выбежали еще мальчишки бритые, в одних рубашках, без порток…» (1,с.212). В переводе: “Sonra yenə başları qırxılı, əyinlərində təkçə köynək olan uşaqlar qaçışıb gəldilər...” (4,с.157). Здесь пропущено слово «без порток». В словарях значение этого просторечного слова, ставшего уже устаревшим, представлено как «то же, что штаны» (6,с.519).      

          Результаты сопоставительно-стилистического анализа показывают, что перевод «Кавказского пленника», выполненный А.Рзаевым, в целом отвечает современным требованиям теории и практики художественного перевода и является одним из лучших переводов произведений Толстого на азербайджанский язык. Указанные нами неточности и ошибки при этом могут показаться придиркой к интересной работе переводчика. Однако нам представляется, что перевод А.Рзаева только выиграет от устранения указанных просчетов, тем более что это можно легко сделать при подготовке текста к переизданию.

Литература:

  1. Л.Н.Толстой. Собрание соч. в 22-х томах. Москва, Художественная литература,1979,т.3. Автор комментариев - Л.Д.Опульская.

  2. А.Дж.Гаджиев. Кавказ в русской литературе первой половины XIX века. Баку, Язычы, 1982,с.147-148.

  3. А.А.Багиров. Л.Толстой и Азербайджан. Баку, Элм, 1974,с.88.

  4. Л.Н.Толстой. Сочинения в 14-ти томах. Баку, 1983, Язычы, т.10 (на азербайджанском языке).

  5. В.Даль. Толковый словарь живого великорусского языка. В 4-х томах. Москва,1956, т.4,с.628.

  6. С.И.Ожегов. Словарь русского языка. Изд.10-е. Москва, Советская энциклопедия, 1973.

 

 

Поделиться в Facebook
Поделиться в Twitter
Please reload