ТОЛСТОВСКИЕ ТРАДИЦИИ В АЗЕРБАЙДЖАНСКОЙ ПРОЗЕ ХХ ВЕКА

20.03.2018

 

Ф.Ч.Рзаев, доктор филологических наук, профессор

кафедры азербайджанской и мировой литературы

Азербайджанского государственного

педагогического университета

 

 

 

 

 

 

 

 

 

          Изучение проблем освоения и восприятия творчества инонационального писателя в той или иной национальной литературе является одной из важнейших задач современного литературоведения. Это дает возможность выявить истинную оценку мирового значения творчества данного писателя, на конкретном материале определить формы взаимодействия литератур, причины обращения представителей национальной литературы к тем или иным произведениям писателя. В этом плане представляет большой интерес проблема освоения и восприятия традиций Л.Н.Толстого в азербайджанской прозе ХХ века.

           Творчество Толстого – корифея не только русской, но и мировой литературы – воплощает в себе лучшие традиции русской классической литературы XIX века. Новизна и мощь его реализма оказали заметное влияние не только на русскую литературу, но и литературы других народов. Традиции реализма Толстого до сих пор считаются одними из наиболее важных и жизнеспособных в русской классической литературе. Творчество Толстого служило для многих поколений писателей неисчерпаемым источником художественного опыта, великой школой писательского мастерства.

           Одной из малоизученных проблем современного литературоведения является проблема освоения толстовских традиций в азербайджанской прозе. Формирование азербайджанской прозы 20-30-х годов прошлого века свидетельствовало о ее общем тяготении к освоению опыта русской классической и мировой литературы. Н.И.Конрад в своих исследованиях многосторонних контактов Востока и Запада справедливо заметил, что потребность обращения к опыту, сконцентрированному в мировой культуре, становится особенно интенсивной в периоды глубоких общественных потрясений (1). На разных этапах развития азербайджанской литературы в зависимости от тех задач, которые стояли перед ней, ее представители в той или иной степени обращались к опыту Толстого. Этот опыт был использован азербайджанскими писателями и при показе событий переломной эпохи ХХ века – сложных исторических событий 20-30-х годов, Великой Отечественной войны 1941-1945 годов, наиболее значительных событий исторического прошлого Азербайджана и т.д. В литературоведческих исследованиях выказывались мысли о том, что следы освоения толстовских традиций можно проследить в азербайджанском эпическом и историческом романе, художественно-автобиографической прозе, социально-психологическом романе и т.д. Можно отметить также и обращение азербайджанских писателей к отдельным толстовским принципам и приемам, что нашло отражение в произведениях представителей разных поколений.

          Примечательным фактом в истории азербайджанской прозы является то, что в 20-30-х годах прошлого века в азербайджанской прозе пристальный интерес писателей вызывал, с одной стороны, жанр романа, а с другой – поиски героя, а среди писателей широко дискутировались проблемы, связанные с приемами и средствами изображения такого героя. В эти годы в переводе на азербайджанский язык были изданы романы Толстого «Война и мир», «Анна Каренина», «Воскресение», а также автобиографическая трилогия «Детство», «Отрочество», «Юность», целый ряд повестей и рассказов. По мнению одного из исследователей, издание произведений русского писателя на азербайджанском языке оказало заметное влияние на формирование и развитие молодой азербайджанской прозы (2). Эта мысль подчеркивается также в ряде статей известного писателя Мехти Гусейна. Так, в статье «Гениальный художник», посвященной Толстому, автор отмечал: «...появление этих произведений, безусловно, вдохновило ряд наших прозаиков, прежде писавших только рассказы, на создание романов». И далее писатель особо подчеркивает: «Толстой, как художник, стал подлинным учителем многих современных азербайджанских писателей» (3). В этой статье автор выдвигает ряд методологически верных суждений об использовании современными азербайджанскими писателями традиций Толстого, не утративших своей актуальности и сегодня. Высоко оценивая достижения азербайджанской реалистической прозы, Мехти Гусейн отмечал, что «... мастерство глубокого психологического раскрытия характеров вошло в азербайджанскую литературу именно под непосредственным и глубоким влиянием Льва Толстого. Правда, – продолжает писатель, – не все мы одинаково умеем пользоваться достижениями толстовского классического психологического реализма. Тем не менее, появление социально-психологического романа в азербайджанской советской литературе просто невозможно себе представить без благотворного влияния гениального русского писателя» (3).

        В других публикациях М,Гусейн, анализируя особенности развития азербайджанской прозы в 30-е годы ХХ века, называет одним из важных факторов, способствовавших появлению таких романов, как «Тавриз туманный» М.С.Ордубади, «Шамо» С.Рагимова, «Мир рушится» Абульгасана, влияние произведений русской литературы, изданных в эти годы в переводе на азербайджанский язык, указывая, в первую очередь, на романы Толстого.

         О влиянии творчества Толстого на азербайджанских писателей дореволюционного и советского периода писал литературовед и переводчик М.Рафили. Он отмечал, что «... на этих произведениях (то есть произведениях Толстого – Ф.Р.) росли и воспитывались целые поколения азербайджанских писателей, реалистическому мастерству, глубокому изображению жизни у Толстого учились Ахвердов, Зардаби, Мамедкулизаде» (4). Говоря о влиянии Толстого на современных азербайджанских писателей, М.Рафили справедливо отмечал: «Совершенные по форме, проникнутые высокими патриотическими чувствами и гуманистическими идеями, произведения Толстого неизмеримо расширяют кругозор современных писателей Азербайджана, учат их первоклассному мастерству, тонкой наблюдательности, умению улавливать типические жизненные явления, умению активно вмешиваться в жизнь, остро ставить жизненные проблемы» (4). Далее М.Рафили, конкретизируя свои теоретические суждения, отмечает: «Благотворное влияние стиля и мастерства Толстого на нашу литературу не трудно проследить по ряду крупнейших произведений советских писателей Азербайджана. В частности, это влияние сказалось на романе Абульгасана «Бастионы дружбы», описывающего участие азербайджанских воинских частей в героической обороне Севастополя в годы Великой Отечественной войны. Абульгасан следует за Толстым в приемах изображения психологии героев, в авторских характеристиках, в применении внутренних монологов и т.д. В композиционном построении романа Абульгасана, – продолжает М.Рафили, – в чередовании картин войны и тыла, также можно уловить художественные особенности «Войны и мира» Толстого. Учеба у великого русского писателя помогла азербайджанскому писателю создать крупное произведение, хотя и не лишенное серьезных недостатков, идущих от неумения охватить в полной мере легендарный героизм советских воинов, от некоторой узости мировоззрения автора» (4).

        Вышеназванные статьи М.Гусейна и М.Рафили, при всех издержках, связанных с общими особенностями и недостатками идеологизированного советского литературоведения, содержат весьма точные характеристики некоторых особенностей влияния творчества Толстого на азербайджанских писателей. С сожалением приходится констатировать, что мысли М.Гусейна и М.Рафили, а также ряда других известных писателей и критиков не получили должного развития и не вызвали к жизни серьезных исследований, посвященных изучению этой тематики.

        Толстовские традиции были близки и некоторым азербайджанским писателям указанного периода, начавшим свою творческую деятельность в дореволюционный период – С.С.Ахундову, Дж.Мамедкулизаде, Абдулле Шаику и др. Статьи и высказывания этих писателей содержат высокую оценку творческого наследия Толстого, конкретные суждения о тех или иных сторонах его мировоззрения и творчества. Более того, в детских произведениях Абдуллы Шаика прослеживается влияние рассказов для детей Толстого.

        Творчество Толстого, его художественные завоевания и традиции оказали определенное влияние на известного азербайджанского писателя Юсифа Везира Чеменземинли, начавшего свою деятельность еще в дореволюционный период. Зрелый и наиболее интересный и продуктивный период его творчества приходится на 20-30-е годы ХХ века. До революции 1917 года он был широко известен своими рассказами, статьями и переводами. В 30-е годы им были созданы такие романы, как «Студенты», «Девичий родник», «В крови». В многообразном наследии этого классика азербайджанской литературы ХХ века имеются различные точки соприкосновения с творчеством Толстого. Ю.В.Чеменземинли обращался к творчеству великого русского писателя как переводчик, критик-литературовед и писатель, что свидетельствует о его глубоком интересе к достижениям толстовского реализма, общественной позиции писателя. Перу Чеменземинли принадлежит первый перевод на азербайджанский язык одного из монументальных произведений Толстого – романа «Воскресение» (1929). Важное место в наследии Чеменземинли занимает статья под названием «Чехов, Горький, Л.Толстой», в которой он разделяет отрицательное отношение Чехова и Горького к толстовской теории «непротивления злу насилием», высоко оценивая при этом его художественное творчество. О Толстом Чеменземинли писал и в статьях «Типизация лиц и событий», «О манере письма Тургенева» и др. Можно говорить и совпадении взглядов Чеменземинли и Толстого в их отношении к устному народному творчеству. Чеменземинли принадлежат не только солидные научные работы в области изучения фольклора, но и литературная обработка ряда народных сказок. Важное место в творчестве Чеменземинли занимает публицистика, которой он уделял серьезное внимание в дореволюционный период деятельности. Позиции и взгляды азербайджанского писателя, которые находили отражение в его публицистических выступлениях, дают возможность считать, что известные слова «Не могу молчать» Толстого по праву мог сказать и Чеменземинли, выступающий с активных гражданских позиций, с позиций демократа и просветителя.

        Большой интерес представляет вопрос об освоении толстовских традиций в романах Чеменземинли, который еще не ставился в научной литературе. Анализ его романа «Студенты» показывает, что писатель с большим вниманием и интересом относился к опыту Толстого-художника. В романе «Студенты» (написан в 1914 году, доработан в 1931-1934 гг.) воспроизводятся сцены из жизни дореволюционного студенчества, молодых интеллигентов, получавших университетское образование в городах России, в том числе в Киеве, где учился и сам Чеменземинли. Роман «Студенты» носит автобиографический характер и по своим художественным особенностям, композиционным приемам заметно тяготеет к автобиографической трилогии Толстого «Детство», «Отрочество», «Юность». Симптоматично и то, что в тексте романа неоднократно встречаются имена самого Толстого и персонажей его произведений. Так, один из героев романа Джалал сравнивает другого героя Рустамбека с Толстым, и надо заметить, что для этого есть основания. Чеменземенли показывает нравственные поиски и искания Рустамбека, его отношение к религии, религиозной литературе, философии и т.д. Значительное место в романе уделено описанию событий, происходивших в Киеве в связи с получением сообщения о смерти Толстого, когда азербайджанские студенты оказались в гуще уличных выступлений и стихийных митингов, а некоторые из них были задержаны полицией. В романе «Студенты» встречается и имя любимой толстовской героини – Наташи Ростовой из романа «Война и мир». Близость романа «Студенты» к толстовским традициям проявляется также и в приемах изображения психологии и внутренних переживаний героев, раскрытии психологической мотивировки их поступков.

        Ю.В.Чеменземинли по праву считается одним из основоположников жанра национального исторического романа. Его романы «Девичий родник» (1934г.) и «В крови» (1936-1937гг.), обращенные к истории Азербайджана, отличаются оригинальностью и  национальной самобытностью (5). Анализ проблематики и сюжетно-композиционных особенностей этих романов показывает, что азербайджанский писатель разделяет идеи Толстого-романиста в оценке роли личности и народных масс в истории, в изображении народной жизни, отношения народа к войне и т.д. Чеменземинли близок к Толстому в воссоздании реальных исторических фактов, создании художественных образов, имеющих исторические прототипы. Все это позволяет говорить об определенном воздействии толстовских традиций на его творчество. 

        Творчество Толстого, его художественные завоевания и традиции оказали заметное влияние на творчество одного из классиков азербайджанской литературы Сулеймана Рагимова, автора таких романов и повестей, как «Шамо», «Сачлы», «Мехман», «Отец и сын», «В горах Агбулага», «Айналы» и др. В высокохудожественных и национально-самобытных произведениях писателя тесно взаимодействуют традиции азербайджанской  и русской реалистической литературы, в частности, толстовские традиции. С. Рагимов на протяжении всего своего творческого пути постоянно обращался к художественному наследию великого русского писателя, в ряде статей, написанных в разные годы, высоко оценивал его мастерство, говорил о его влиянии на свое творчество. Так, в статье «Могучий талант» С.Рагимов писал: «Едва ли это может быть воспринято как преувеличение, если сказать, что творческое наследство Льва Толстого – это целая академия, высшая школа писательского мастерства» (6).

        В «Заметках автора», написанных С.Рагимовым по поводу романа «Сачлы»,  подчеркивается необходимость творческого освоения традиций классической литературы,  художественного опыта Толстого: «Скажем, как можно учиться на «Войне и мире»? Здесь возникает вопрос о создании масштабного человеческого характера. Конечно, литературное произведение тогда живет и становится долговечным, когда в нем созданы незабываемые человеческие образы со свойственными им индивидуальными человеческими чертами характера. Кто не вспомнит при этом бессмертный, живой образ Андрея Болконского из эпоса «Война и мир»? Князь Андрей очень человечен, большой патриот, чрезвычайно благородный человек!... Или возьмите милый образ Кити из «Анны Карениной» Толстого» (7, с.588).

        Особенности эпического повествования произведений С.Рагимова свидетельствуют о творческом усвоении им толстовских традиций. Эпичность – основа всего творчества С.Рагимова, которое отличается масштабностью и широтой письма, крупным и выразительным воспроизведением событий и характеров. С.Рагимов всегда стремился художническим взором охватить всю жизнь во всех знаменательных ее проявлениях, ставить и решать в своих произведениях извечные вопросы бытия. Жизнь и смерть, любовь и дружба, героизм и самоотверженность, общественное и индивидуальное – все это находит художественное воплощение в «Шамо» и других его романах, которые как бы знакомят с историей страны, с наиболее значительными вехами биографии народа. Можно сказать, что С.Рагимов всем своим творчеством, всеми своими романами как бы создает монументальную эпопею об историческом прошлом и современном дне азербайджанского народа.

         В произведениях С.Рагимова прослеживается творческое осмысление таких особенностей художественного наследия Толстого, как народность, национальная самобытность, многомерность изображения человека, глубина психологического анализа, гуманизм в трактовке социально-философских и нравственных проблем, богатство языка. Сближает С.Рагимова с Толстым и понимание народа как главной силы исторического движения, мысль о способности человеческой личности к возрождению и духовному совершенствованию, проявляющейся в самые трудные, переломные моменты общественной жизни. Роман в 5 книгах «Шамо» – самое значительное произведение С.Рагимова – критики единодушно называют романом-эпопеей. Это определение стало традиционным в работах таких исследователей азербайджанской литературы, как М.Ариф, Я.Сеидов, М.Джафар, М.Гусейн, Г.Гулиев, З.Кедрина и др. Но как ни парадоксально, именно этот аспект романа, его эпическая основа, поэтика жанра меньше всего исследована в литературоведении. Между тем, по мнению проф. Г.Гулиева, роман всей своей идейно-художественной системой прочно опирается на традиции фольклора и, прежде всего, народного эпоса (8). Судьбы людей в истории, судьбы десятков людей с их заботами, тревогами, надеждами и делами в своей совокупности как бы образуют судьбу народную. Широкое и всеохватное изображение масштабных и значительных событий, поворотный момент в истории, - все это и есть, безусловно, признаки романа-эпопеи. Причем зримое присутствие фольклорных мотивов прямо указывает на связь с народной «почвой», с исконными представлениями, психологией и эстетикой крестьянских масс. В романе Толстого «Война и мир», например, эта связь опосредована, главное место в романе занимают представители дворянства, но они судятся по степени близости к народу. У русских писателей ХХ века – М.Шолохова, К.Федина и других эпиков – герои представляют трудовой народ, и связь эта, «почвенность» героев всячески материализуется. То же мы видим у С.Рагимова. Таким образом, мы видим, как своеобразно переплетаются в романе «Шамо» традиции романа-эпопеи толстовского типа и традиции народного эпоса.

        Можно найти в произведениях С.Рагимова много конкретных примеров использования характерных для творчества Толстого художественных приемов. Так, в романе «Шамо» наряду с вымышленными героями изображены и реальные исторические лица – М.Азизбеков, Н.Нариманов, появляются образы других исторических деятелей. Широкое использование этого приема – одно из особенностей романа Толстого «Война и мир» (Андрей Болконский служит у Кутузова, знакомится с Наполеоном и т.д.). Анализ творчества С.Рагимова показывает, что он с большим вниманием относился к достижениям толстовского реализма, к опыту Толстого – мастера эпического повествования.

        Благотворное воздействие русского классического романа на азербайджанскую прозу и, в частности, на роман в период его интенсивного развития выражено во внимании, какое С.Рагимов – крупнейший романист – проявлял к опыту Л.Н.Толстого, которого он называет своим учителем. Действительно, без творческого осмысления опыта выдающегося русского романиста Толстого, русской повествовательной традиции вообще опыт азербайджанского романа ХХ века немыслим. Романы Толстого, других русских романистов оказали благотворное воздействие на весь процесс становления азербайджанского романа ХХ века, немало способствуя его быстрому достижению зрелости.

       Одним из известных азербайджанских писателей-прозаиков, вошедших в азербайджанскую литературу в 30-е годы, был писатель Мир Джалал, создавший в этот период такие романы, как «Воскресший человек» и «Манифест молодого человека». Впоследствии им были созданы такие романы, как «Открытая книга», «Мои ровесники», «Новый город» и «Куда ведут дороги», ряд рассказов и повестей (9). Мир Джалал был одним из известных и талантливых литературоведов и его перу принадлежит несколько литературно-критических статей о творчестве Толстого. В одной из них он писал: «Азербайджанские писатели смотрят на творчество гениального писателя как на неисчерпаемый источник великого художественного опыта. Мы упорно учимся у него совершенствовать свое мастерство, стараясь применять постигнутое к решению своих насущных задач в литературе» (10).

        Действительно, в романах Мир Джалала в определенной степени ощущается воздействие творческой манеры Л.Н.Толстого, которое особенно проявляется в стремлении психологически верно изобразить характеры героев, их мысли и переживания. Уже в одном из первых своих произведений, принесших ему известность, – повести «Манифест молодого человека» – Мир Джалал в качестве эпиграфа к первой главе использовал широко известные слова из романа Л.Н.Толстого «Анна Каренина»: «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему». В этой повести, как и в романах Мир Джалала, в определенной степени ощущается воздействие творческой манеры Толстого.

        Период 1940-50-х годов стал значительным этапом в истории азербайджанской романистики. На это время приходится расцвет творчества Абульгасана, С.Рагимова, М.Гусейна, Мир Джалала, а также ряда писателей нового поколения И.Шыхлы, Г.Аббасзаде, И.Гусейнзаде, А.Велиева, И.Касумова и многих других. Естественно, что в литературе этого периода значительное место занимает тема Великой Отечественной войны. Своеобразным ориентиром для авторов военных романов стал роман Толстого «Война и мир». Так, в романе Абульгасана «Бастионы дружбы», повествующем о боях за Севастополь, в которых принимал участие сам писатель, своеобразно использован опыт Толстого в изображении батальных сцен, взяты на вооружение художественные приемы из его творческого арсенала, в частности, чередование описаний военных событий со сценами из мирной жизни. Кроме того, симптоматично и то, что в тексте романа неоднократно звучит и имя Толстого, как известно, принимавшего участие в боях за Севастополь во время Крымской войны 1850-х годов. Заметно влияние толстовских традиций в изображении войны, детской психологии в повести Абульгасана «Дети и отцы». Так, ощущается определенная схожесть героев повести азербайджанского писателя с образом Пети Ростова из романа «Война и мир», героически погибшем в юном возрасте в боях с французскими войсками.

        Однако следует отметить, что азербайджанская проза, отражающая события Великой Отечественной войны, в определенной степени опиралась на толстовские традиции, причем речь здесь должна идти не только о романе «Война и мир», ставшем неким образцом, своего рода эталоном и ориентиром, но и о военных повестях и рассказах Толстого, в целом о его отношении к войне и миру, философии жизни, подходу к исследованию проблемы истинной и ложной храбрости на войне, истинного и ложного патриотизма и т.д. Азербайджанские писатели учились у Толстого не только мастерству изображения сцен, характеров и т.п., но и разделяли его отношение к войне, ее бессмысленности и жестокости. Все это нашло свое продолжение в произведениях военной тематики, созданных в 60-70-е годы прошлого века писателями С.Велиевым, Г.Мехтиевым, Г.Фезли, Ю.Азимзаде и др.

        Толстовские традиции были использованы и в жанре исторического романа, к которому обращались известные азербайджанские писатели. Среди таких произведений можно отметить романы «Буйная Кура» И.Шыхлы, «Перване» М.Ибрагимова, «Снежный перевал» Ф.Керимзаде и др. Принцип историзма, реальные исторические лица как прототипы персонажей произведений, ряд других специфических средств и приемов, использованных в творчестве Толстого, стали хорошей литературной школой для азербайджанских писателей, обратившихся к жанру исторического романа.

        Таким образом, представители разных поколений писателей Азербайджана обращались к опыту Толстого, творчески осваивали его художественные методы и приемы. Однако проблема освоения толстовских традиций в азербайджанской прозе ХХ века требует осуществления новых, более фундаментальных исследований в этой области.

       

Литература:

  1. Конрад Н.И. Запад и Восток. М.: Главная редакция восточной литературы, 1966 – 518 с.

  2. Курбанов Ш.Д. 14-титомное Собрание сочинений Л.Толстого на азербайджанском языке.// Л.Н.Толстой. Собрание сочинений в 14-ти тт. Баку: Язычы, т.14, 1984, с.270-291(на азерб.языке).

  3. Гусейн М. Гениальный художник. Баку:Литературный Азербайджан, 1960,№11, с.11.

  4. Рафили М. Лев Толстой и азербайджанская литература. Бакинский рабочий, 8 сентября 1948г.

  5. Чеменземинли Ю.В. Романы. Баку: Элм, 1968 – 532 с.

  6. Рагимов С. Могучий талант. Баку: Литературный Азербайджан,1960, №11, с.14.

  7. Рагимов С. Избранное. М.: Советский писатель, 1985, 602с.

  8. Гулиев Г. Этапы формирования и развития азербайджанского романа. Баку: Элм, 1984 – 236 с.

  9. Мир Джалал. Избранные произведения. В 3-х тт. Баку: 2009.

  10. Мир Джалал. Великий мастер слова. Литературный Азербайджан, 1960, с.146.

 

 

Поделиться в Facebook
Поделиться в Twitter
Please reload