НАСЛЕДИЕ ВОСТОКА В ТВОРЧЕСТВЕ РУССКИХ ПИСАТЕЛЕЙ XX ВЕКА (на примере творчества А. Ахматовой, Н. Г


Марзие Яхьяпур,

профессор Тегеранского университета, Иран

Восток, А. Ахматова, Н. Гумилев, Л. Гумилев, Персия

Тема Востока и восточной религии и культуры в произведениях русских писателей достойна особого внимания. История русской литературы показывает, что на разных этапах своего развития она испытывала влияние литературы народов Востока. Географическое положение России, расположенной вблизи восточных стран особенно мусульманских, способствовало на протяжении многих лет развитию и в той или иной степени обогащению русской литературы как тематически, так и художественно в тесном взаимодействии с литературами народов этих стран. Страницы произведений русских классиков – Льва Толстого, Пушкина, Лермонтова, и современников – Есенина, Бунина, Бальмонта, Николая и Льва Гумилевых, Анны Ахматовой – часто озаряют лучи солнца Востока.

Духовность и энергетика Востока привлекали семью Гумилевых гораздо больше, чем мир западных образов (Запад клеветал и сам же верил – А. Ахматова).

В России из сокровищницы восточной культуры черпали вдохновение Пушкин, Лермонтов, Фет, Тютчев, а также современники Гумилевых – Бунин, Бальмонт, Брюсов, Есенин.

Вот, например, творчество Шейха Саади, великого персидского поэта, глубоко повлияло на культуру Запада. Лучи его творчества озаряют страницы творчества мировых, в том числе русских писателей разных периодов. Большинство выражений Шейха Саади, которые привлекали к себе внимание русских поэтов, составляют нравственные выражения и наставления. Очевидно, что интерес к его творчеству всегда был, есть и будет. А. Пушкин очень высоко оценил мудрость Саади, «восточного краснобая». Для русского поэта слог Саади – «гремучий жемчуг», и никто «не вымышлял с такою силой / Так хитро сказок и стихов».

Мудрость, духовность и философичность Шейха Саади привлекали внимание И. Бунина. Бунин о своем интересе к Шейху Саади говорил: «В пути со мною Тезкират Саади, “усладительнейшего” из писателей предшествовавших и лучшего из последующих, Шейха Саади Ширазского, да будет священна память его!» И. Бунин использовал слова Саади для выражения своих мыслей. Изучив произведения И. Бунина, написанные под влиянием Саади, видим, что он, как и предшественник, уделил свое внимание больше той стороне произведений Шейха Саади, в которой затрагиваются вопросы нравственного характера. Он высказывал свое мнение по различным вопросам, сославшись на слова самого мудрого иранского поэта Шейха Саади [Яхьяпур, 2012, 225–226].

Подобно А. Пушкину и И. Бунину, Анна Ахматова (1889–1966) также нанизала «на нитку хорошего слога много жемчужин Шейха Саади рядом со своими»:

Иных уже нет, а те далече…

(Эпиграф к «Поэме без героя»)

А. Ахматова не только любит персидских поэтов, но и восхищается природой Персии:

Из памяти твоей я выну этот день,

Чтоб спрашивал твой взор беспомощно-туманный:

Где видел я персидскую сирень,

И ласточек, и домик деревянный?

(1915)

Географически с миром Востока Ахматова в своей жизни соприкоснулась дважды. Летом 1927 г. Ахматова оказалась на Кавказе, когда лечилась в Кисловодске, а вторая встреча Ахматовой с Востоком была более долгой и непосредственной – с 1941 по 1944 годы, когда она находилась в эвакуации в Ташкенте.

Восток присутствовал и в ее крови – своим литературным псев-донимом Анна Горенко сделала фамилию своей прабабушки-татарки и гордилась своим легендарным происхождением от последнего золото-ордынского хана Ахмата. Восточные черты были и в самом облике Ахматовой – в ее густых темных волосах и изящном горбоносом профиле.

В некоторых своих стихах она даже ассоциировала себя с восточной девушкой, говоря:

…И сразу вспомнит, как поклялся он

Беречь свою восточную подругу.

(«Когда о горькой гибели моей», 1917)

Для нее Восток – земля мудрости, богатырей, «родина родин», «священные места», «новая правда», «древние языки», то, что никогда не забывается (Но не забуду я никогда):

Ты, Азия, родина родин!

Вместилище гор и пустынь...

Ни с чем предыдущим не сходен

Твой воздух – он огнен и синь.

Невиданной сказочной ширмой

Соседний мерещится край,

И стаи голубок над Бирмой

Летят в нерушимый Китай.

Великая долго молчала,

Закутавшись в пламенный зной,

И вечную юность скрывала

Под грозной своей сединой.

Но близится светлая эра

К навеки священным местам.

Где ты воспевала Гесера,

Все стали Гесерами там.

И ты перед миром предстала

С оливковой ветвью в руках –

И новая правда звучала

На древних твоих языках.

Внимательное и бережное отношение Н. Гумилева (1886–1921) к традициям и обычаям Востока подарило миру такие бессмертные произведения, как «Подражанье персидскому», «Персидская миниатюра», «Пьяный дервиш», «Гончарова и Ларионов», «Рядами тянутся колонны», «Сахара», «Паломник», «Зараза», «Три лестницы, ведущие на небо», «Галла», «Египет», «Зведный ужас», в которых чувствуется дух Востока.

Николаю Гумилеву очень хотелось побывать в Иране: «Николай Степанович, который всю жизнь, особенно в последние годы жизни, собирал персидские миниатюры, чуть-чуть не попал в Персию в конце Первой мировой войны» [Соболева, http://russian.irib.ir].

Интерес Н. Гумилева к персидскому поэту Шамсод-Дину Мухаммаду Хафизу столь велик, что в переписке с Ларисой Рейснер он выступал под именем Гафиза. Для него Хафиз – лучший сын Адама.

Сопоставление произведений Ш. Хафиза и Н. Гумилева показывает, что у Хафиза и у Гумилева есть общие убеждения о роли «духовного наставника» на пути духовного совершенствования.

Пьеса в стихах «Дитя Аллаха», которая была написана под неотразимым впечатлением исламских мистиков, и прежде всего Хафиза, считается одним из важных произведений Гумилева. Одна из основных тем пьесы «Дитя Аллаха» – тема выбора «духовного наставника» на пути любви к Всевышнему.

Свою концепцию «духовного наставника» Гумилев вкладывает в начало первой картины этой пьесы. Здесь Пери после встречи с Дервишем в пустыне говорит:

Пусти меня к сынам Адама

Стать милой лучшего из них…

Восток, в особенности Персия, для Н. Гумилева: земля мудрости, лучшего сына Адама, красоты, вдохновения (И вдохновенно, как Саади), миниатюр (В персидских милых миниатюрах).

И он мечтает стать персидской миниатюрой после смерти:

Когда я кончу наконец

Игру в cache-cache со смертью хмурой,

То сделает меня Творец

Персидскою миниатюрой.

Культура Востока, в частности Персии, оказала огромное влияние на творчество Льва Гумилева (1912–1992), выдающегося русского ученого и мыслителя, поэта и переводчика, историка, географа, востоковеда, этнолога, создателя пассионарной теории этногенеза, которому дар слов был обещан от природы.

Интерес к Востоку у него возник еще в детстве: он родился и вырос в семье двух русских поэтов, у которых интерес к Востоку столь велик. «10 марта 1951 г. Л. Гумилев пишет матери, Ахматовой, из Караганды: «Пришли мне книг по истории и хрестоматию на персидском языке, в котором я уже сделал большие успехи». 12 июня 1954 г. в письме к Ахматовой Гумилев заметил, что уже «здорово насобачился» в персидском. В июле 1955 г. Гумилев писал Ахматовой: «Я возобновил свои занятия персидским языком. По вечерам читаю и болтаю». Гумилева неизменно восхищала мощь поэтического дарования создателя «Шахнаме». В этом бессмертном творении средневековый поэт настолько подробно и точно изложил персидскую историю, что Гумилев, как уже отмечалось, счел возможным использовать эту поэму в качестве одного из важных исторических источников при подготовке кандидатской и докторской диссертаций. Рассказывая на своих лекциях об этнической истории народов Ближнего Востока и Средней Азии, Гумилев неоднократно цитировал в своем собственном переводе поэтические отрывки из «Шахнаме» Фирдоуси и других персидских поэтов и историков. Он переводил творения Фирдоуси, Саади, Бехара, Фаррахи, Мирзаде Эшки, Шахрияра, Абульхасана Варзи, Абулькасема Халята, Сае и др. В поэтические же переложения творений своих любимых поэтов – Фирдоуси, Хосрова, Омара Хайяма, Саади – он вкладывал, можно сказать, всю душу, весь свой поэтический талант» [Бондарев, Козырева, 2014, 12, 14–15].

Итак, благодаря интересу к Востоку и переводам Гумилевых, сделано многое для установления и расширения культурных связей между Ираном и Россией. Они смогли своими трудами и с помощью шедевров персидской литературы обогатить русскую литературу.

Литература

1. Бондарев, А. Связующая сила слова: Поэтические переводы Л. Н. Гумилева классиков персидской поэзии / А. Бондарев, М. Козырева // Исслед. журн. рус. яз. и лит. – Тегеран, 2014. – № 3.

2. Брагинский, И. С. 12 миниатюр / И. С. Брагинский. – М.: Худож. лит., 1966.

3. Соболева, А. // http://russian.irib.ir/analitika/reportazh/item/229616

4. Карими-Мотаххар, Дж. Александр Пушкин и мир Востока / Дж. Карими-Мотаххар. – Тегеран: Ин-т гуманитарных и культурных исслед., 2012.

5. Яхьяпур, М. Иван Бунин и мир Востока / М. Яхьяпур. – Тегеран: Изд-во Тегеранск. ун-та, 2007.

6. Яхьяпур, М. Николай Гумилев и мир Востока / М. Яхьяпур, З. Садеги-Сахлабад, Дж. Карими-Мотахар. – Тегеран: Ин-т гуманитарных и культурных исслед., 2013.

7. Яхьяпур, М. Анна Ахматова и мир Востока / М. Яхьяпур. – Тегеран: Ин-т гуманитарных и культурных исслед., 2014.

8. Яхьяпур, М. Мудрость Шейха Саади в речи русских писателей / М. Яхьяпур // VI International Symposium Contemporary Issues of Literary Criticism. – Грузия, 2012.

http://www.iarll.ir/documents/nashriyeh/01/www.iarll.ir-0103.pdf