К проблеме интерпретации в художественном переводе (на материале переводов прозы Л.Н.Толстого на азе


Ф.Ч. Рзаев

доктор филологических наук, профессор

кафедры азербайджанской и мировой литературы

Азербайджанского государственного

педагогического университета

В последние годы с развитием научных исследований в теории художественного перевода появляется новая терминология, более точно отражающая специфические особенности работы переводчиков. Одним из таких терминов стал термин «интерпретация», довольно часто употребляемый в специальной литературе. Так, например, подчеркивается, что перевод художественного произведения – более сложное явление, чем перевод текстов других функциональных стилей, потому что «художественный перевод – один из специфических способов интерпретации оригинала» (1). С.Османлы считает перевод формой «восприятия и интерпретации художественного произведения средствами иноязыка» (2). Действительно, работа переводчика в определенной степени является интерпретацией текста оригинала, ведь художественное произведение построено на образности, многозначности, использовании различных изобразительно-выразительных средств, подтекста и т.д. Кроме того, перевод произведения, созданного на языке, входящем в совершенно иную группу языков, также вынуждает переводчика в некоторых случаях что-то добавлять от себя, употреблять «лишние» слова, отсутствующие в подлиннике. По мнению Дж. Азимова, это делается для уточнения, разъяснения или завершения мысли подлинника (3). Безусловно, существуют вполне объективные причины необходимости внесения переводчиками «лишних» слов, связанных, например, с отличительными грамматическими особенностями русского языка, относящегося к группе флективных языков, и азербайджанского языка, относящегося к группе агглютинативных языков. Так, например, иногда перед переводчиками возникают определенные сложности при передаче на азербайджанском языке языковых конструкций, отражающих родовую принадлежность персонажей (категории мужского и женского рода).

Однако в некоторых случаях внесение «лишних» слов в текст перевода начинает принимать характер «комментированного» перевода, то есть, по сути, переводчик как бы излагает содержание оригинала со своими комментариями, что можно считать неудачным примером интерпретации текста оригинала.

Переводы прозы Толстого на азербайджанский язык содержат достаточно много ярких примеров того, как переводчики переступают рамки и границы интерпретации содержания текста оригинала. Лаконизм языка произведений Толстого является одной из характерных особенностей его творчества и дает простор для толкования. Однако это вовсе не означает, что переводчики могут произвольно комментировать текст оригинала, внося в него то, что никак не мог и предположить сам автор оригинала.

Обратимся к некоторым примерам:

– Оригинал: «Долли села» («Анна Каренина» – 4,т.8,с.18). Перевод: “Dolli ayaq üstə dura bilməyib oturdu” (5,т.8,с.20). Дословный перевод: «Долли не смогла устоять на ногах и села». Предложение из двух слов из оригинала переведено предложением из шести слов. Анализ отрывка, в котором использовано это предложение, показывает, что нет никакой необходимости в привнесении в текст оригинала слов переводчика «не смогла устоять на ногах», так как контекст достаточно полно передает причину такого состояния Долли.

– Оригинал: «Ваши слезы – вода!» («Анна Каренина» – 4,т.8,с.19). Перевод: “Sizin göz yaşlarınız ürəkdən gəlmir, yalnız su kimi gözünüzdən süzülür!”(5, т.8, с.21). Дословный перевод: «Ваши слезы не идут от сердца, лишь как вода текут из глаз». Здесь предложение, состоящее в оригинале произведения из трех слов, переведено предложением, состоящим из 10 слов. В этой интерпретации лаконизм прозы Толстого заменяется восточной цветистостью, что совершенно неприемлемо для передачи стилевой манеры Толстого.

– Оригинал: «Это надо рассказать» («Анна Каренина» – 4, т.8, с.20). Перевод: “Bunu yeri düşəndə bir məclisdə danışmaq lazımdır” (т.8,с.22). Дословный перевод: «Надо будет к месту (по случаю) рассказать это в одном обществе». Предложение из трех слов переведено предложением из семи слов, причем дело не в разнице количества слов, а в самом подходе к переводу. К сожалению, объем статьи не позволяет привести полностью отрывок из текста оригинала для того, чтобы читатели могли бы воочию убедиться в отсутствии необходимости такого комментария переводчика.

– Оригинал: «... ничего не желает лучшего для Кити...» («Анна Каренина» –4, т.8, с.53). Перевод: “Kiti üçün ondan yaxşı bir həyat yoldaşı arzu etməzdi” (5, т.8, с.61). Дословный перевод: «Не желает для Кити лучшего супруга, чем он». Как видим, в тексте оригинала мысль о супруге высказана в определенной степени в завуалированной форме, а в переводе эта мысль высказывается уж слишком прямолинейно, что совсем не свойственно толстовским персонажам.

Перевод последнего предложения, как и другие приведенные примеры, являются характерным показателем того, как переводчики часто увлекаются в своем «комментированном» переводе раскрытием подтекста, конкретизацией и откровенным называнием того, о чем Толстой и его герои говорят иногда намеком, в завуалированной форме, иногда используя идиоматические выражения. Однако следует помнить о том, что язык толстовских героев – это язык определенной эпохи, определенной социальной группы людей, придерживающихся условностей и норм речевого этикета и дворянского поведения, учитывающего общественное мнение в своей среде. Толстой довольно часто критически изображает фальшь и лицемерие многих представителей высшего светского общества. Однако переводчики слишком прямолинейны и конкретны в передаче буквального смысла оригинала, что не способствует верному воспроизведению в переводе стилевых особенностей толстовской прозы.

Рассмотрим еще ряд примеров:

– Оригинал: «Взгляд Степана Аркадьича как будто спрашивал: «Это зачем ты говоришь? Разве ты не знаешь?» («Анна Каренина» – 4, т.8, с.10). Перевод: “Bunu mənə xəbər verməkdən məqsədin nədir? Məgər vəziyyətin nə yerdə oldugunu bilmirsən?”(т.8, с.11). Как видно, в переводе автор добавляет несколько слов, раскрывая более широко мысль из оригинала, хотя в этом нет никакой необходимости, так как диалог происходит между барином и его слугой. Степан Аркадьич и его верный слуга прекрасно понимают друг друга и без слов, потому Толстой в этом эпизоде очень краток.

Случаи «комментированного» перевода встречаются в самых разных переводах прозы Толстого на азербайджанский язык, в том числе хороших и добротных. Например:

– Оригинал: «Если не будете вознаграждены за это в этой жизни, то получите награду в будущей» («Хаджи-Мурат» – 4, т.14, с.107). Перевод: “Bu yolda çəkdiyiniz bütün əzab-əziyyətin müqabilində, bu dünyada olmasa da, axirətdə öz mükafatınızı alacaqsınız” (5, т.10, с.114). Здесь переводчик добавил слова, которых нет в оригинале: «Bu yolda çəkdiyiniz bütün əzab-əziyyətin müqabilində» – «За все лишения и трудности, перенесенные на этом пути». Это и есть комментированный перевод, когда подтекст, который содержится в тексте оригинала, или то, что дано иногда в завуалированной форме, подробно раскрывается переводчиком в собственной интерпретации. Нам представляется, что переводчикам необходимо быть очень осторожными в интерпретации текста оригинала и не увлекаться комментированием содержания произведения.

Оригинал: «– Так напиши отцу, что, если он выйдет назад ко мне теперь, до байрама, я прощу его и все будет по-старому» («Хаджи-Мурат» –4, т.14, с.108). Перевод: “– Onda atana yaz ki, əgər bu bayrama kimi qayıdıb mənim yanıma gəlsə, onun gunahından keçəcəyəm, özü də yenə əvvəlki işində, vəzifəsində olacaq” (5, т.10, с.114). Дословный перевод: «Тогда напиши отцу, что если до этого праздника он вернется и придет ко мне, я прощу ему его грех, а он вновь будет на прежней работе, в должности». Как видим, переводчик, помимо других добавлений, вместо слов из оригинала «и все будет по-старому» дает свое видение этого «старого» – «прежняя работа и должность». На наш взгляд, это лишняя информация, лишний комментарий. Достаточно дать точный перевод в следующей форме: “– Onda atana yaz ki, əgər bu bayrama kimi qayıdıb mənim yanıma gəlsə, onu bağışlayacağam və hər şey köhnə qaydasında olacaq”.

Примером «комментированного» перевода, в котором переводчик добавляет от себя слова, которых нет в оригинале повести «Хаджи-Мурат», могут служить следующие слова одного из персонажей:

Оригинал: «– У него ребята сам-пят! А меня только женили» (4, т.14, с.32). Перевод: “Onun ailəsi böyükdü, uşaqları vardı. Ancaq mənim heç nəyim yox idi, təzəcə evləndirmişdilər” (5, т.10, с.20). Дословный перевод: «У него была большая семья, были дети. А у меня ничего не было, меня только женили». Как видим, переводчик добавил от себя слова «Ancaq mənim heç nəyim yox idi». Перевод можно дать следующим образом: “Onun ailəsi beş nəfər idi, məni isə təzəcə evləndirmişdilər”. Уместно также отметить, что выражение «сам-пят» в русском языке обозначает «количество едоков в семье»(6).

Оригинал: «– Лазутчик. Значит – к полковому, – сказал Панов, объясняя своим товарищам» (4, т.14, с.33). Перевод: «Panov üzünü yoldaşlarına tutub dedi: – Görünür gizli xəbər gətiriblər, polkovnikin yanına aparmaq lazımdır» (5, т.10, с.21). Дословный перевод: «Панов, повернув лицо к товарищам, сказал: – Видимо, принесли секретные новости». Очевидно, что краткость толстовской прозы здесь не выдержана, переводчик от себя добавил слова о секретных новостях. Хотя, на наш взгляд, никакой необходимости в этом нет.

Оригинал: «Майор жил супружески с дочерью фельдшера, сначала Машкой, а потом Марьей Дмитриевной» (4, т.14, с.98). Перевод: “Mayor feldşerin qızı ilə ər-arvad kimi yaşayırdı. Qabaqlar hamı onu “Maşka” deyə çağırırdı, mayorla yaşamağa başlayandan sonra isə Mariya Dmitriyevna oldu” (5, т.10, с.103). Дословный перевод: «Майор с дочерью фельдшера жили как муж и жена. Раньше все называли ее «Машка», с тех пор, как она стала жить с майором, она стала Марьей Дмитриевной». В этом случае переводчик уже домысливает ситуацию, потому что в оригинале повести нет ни слова о том, что приписал переводчик от себя в этом предложении. Конечно, такие предложения в имеющихся переводах при подготовке новых изданий произведений Толстого на азербайджанском языке необходимо перерабатывать и редактировать.

Однако следует отметить, что в интерпретации текста оригинала встречаются и вполне удачные примеры.

Так, например, обратимся к небольшому отрывку из перевода повести «Хаджи-Мурат», выполненного М.Эфендиевым:

Оригинал: «Как только Хаджи-Мурат остался один в отведенной ему комнате, лицо его изменилось: исчезло выражение удовольствия и то ласковости, то торжественности, и выступило выражение озабоченности» («Хаджи-Мурат» – 4, т.14, с.49).

Перевод: “Özü üçün ayrılmış otaqda tək qaldıqda Hacı Muradın sifəti dəyişildi: üzündəki bəzən razılıq, mehribanlıq, bəzən də şadlıq bildirən xoş ifadə indi qayğı ilə əvəz olundu. Onu fikir götürdü” (5, т.10, с.42).

В приведенном отрывке Толстой раскрывает состояние Хаджи-Мурата, когда он остался один в комнате, и наедине с собой он естественен. Среди русских на его лице вынужденная маска с выражением «удовольствия и то ласковости, то торжественности». Переводчик не только точно воспроизводит толстовское описание, но в конце отрывка еще более усиливает состояние «озабоченности», добавив слова, которых нет в оригинале: «Onu fikir götürdü». Это идиоматическое выражение, которое означает «он глубоко задумался». На наш взгляд, это добавление переводчика уже носит характер интерпретации содержания толстовского произведения и вполне допустимо в этом эпизоде.

Рассмотрим ряд примеров из перевода повести «Смерть Ивана Ильича».

Оригинал: «– Да, все было не то, сказал он себе, – но это ничего. Можно, можно сделать «то». Что же «то»? – спросил он себя и вдруг затих» (4, т.12, с.106). Перевод: “Hə, deməli düzgün yaşamamışam ömrümü, – öz-özünə dedi, – amma bunun zərəri yoxdur. Səhvi düzəltmək mümkündür, mümkündür. Bəs necə yaşamalıydım? – öz-özünə sual verdi və susdu” (5, т.11, с.185). Дословный перевод отрывка: «Да, значит жизнь прожил неправильно, сказал про себя, - но это не страшно. Исправить ошибку возможно, возможно. А как мне следовало жить? – задал он себе вопрос и замолчал». Как видим, переводчик Р.Агаев вместо толстовских слов «все было не «то» дает свою интерпретацию – «значит, жизнь прожил неправильно». Примерно так, собственно говоря, переведен весь отрывок. Однако, на наш взгляд, краткость и лаконизм прозы Толстого делают его прозу более глубокой и содержательной, переводчик же раскрывает лишь один, поверхностный пласт оригинала, однозначно формулируя и конкретизируя содержание оригинала. На наш взгляд, такой подход к переводу обедняет многозначность, многомерность толстовской прозы.

Другой пример: «Он увидал опять этот лоб, нажимавший на губу нос, и ему стало страшно за себя». (4, т.12, с.60) Перевод: “Mum kimi saralmış həmin alın, əyilib dodagın üstünə sallanmış burun yenə də gözləri önündə canlandı və özünün də bu günə düşəçəyini fikirləşib qorxdu”. (5, т.11, с.131)

Выражение из оригинала повести «ему стало страшно за себя» переведено как “özünün də bu günə düşəçəyini fikirləşib qorxdu”, то есть «испугался, подумав о том, что и он окажется в таком состоянии». Как видим, толстовское описание краткое, но более емкое. В отличие от оригинала перевод содержит комментарий, где переводчик фактически представил свою интерпретацию фразы из оригинала повести. Действительно, очень сложно переводить такие отрывки, сохраняя толстовскую немногословность. Но нельзя приписывать в переводе то, чего нет в тексте оригинала.

Большинство приведенных нами примеров показывают, что переводчики в интерпретации текста оригинала допускают небрежность, или «вольность», что приводит к определенному «упрощению» стилевой манеры Толстого. На наш взгляд, интерпретация в деятельности переводчика – это возможность использовать более эффективные и точные изобразительно-выразительные средства, лексико-синтаксические конструкции для верного воспроизведения идейного содержания и художественных особенностей оригинала. Интерпретация текста оригинала не дает права переводчику давать собственные комментарии к содержанию оригинала, вносить дополнительные разъяснения, излагать собственное понимание и толкование текста. Для разъяснения каких-либо лакун, слов, понятий и пр. переводчик может (и должен) использовать сноски с примечаниями с обязательным указанием своего авторства. К сожалению, в азербайджанских переводах прозы Толстого очень редко встречаются примечания переводчиков, хотя в переводной текстологии это является одним из наиболее эффективных способов раскрытия значения тех элементов текста, которые могут остаться непонятными для национального читателя.

Литература:

  1. А.Кацев. Русская литература в переводах на киргизский язык// Русская литература в переводах на киргизский язык: Диахроническая библиография. Вып.1: 1922-1960 гг. Бишкек, 1999,с.4.

  2. С.Османлы. К вопросу о художественном переводе. Журнал «Язык и литература», 2007, №6(60),с.137.

  3. C.Əzimov. Tərcümə prinsipləri. Bakı: Azərnəşr, 1955,s.42.

  4. Л.Н.Толстой. Л.Н.Толстой. Собрание соч. в 22-х томах. Москва, Худож. литература, 1978-1985.

  5. Л.Н.Толстой. Сочинения в 14-ти томах. Баку, Язычы, 1978-1984 (на азерб. языке).

  6. В.Даль. Толковый словарь живого великорусского языка. Москва, 1956, т.4,с.131.