ДИАЛЕКТИКА МАТЕРИАЛЬНОГО И ФУНКЦИОНАЛЬНОГО В ЯЗЫКЕ. Статья первая

 

МАМЕДОВ РАМАЗАН САЛАМ оглу

доктор филологических наук,  профессор Сумгаитский государственный университет

ramedov44@qmail.com

 

 

 

 

 

 

 

 

Диалектика материального и функционального в языке

 

Статья первая

 

Ключевые слова: язык, средство коммуникации, система знаков, природа языковой информации, семантика текста, организация и восприятие языковой информации, подтекст.

 

  1. Что такое язык? Два определения языка  

Нельзя не только найти, но, пожалуй, даже и придумать вопрос, который  был бы столь простым, сколь и сложным одновре­мен­но, как вопрос, выне­сен­ный в заглавие насто­ящего параграфа. И в самом деле, кто же не знает, что такое язык?! Ведь каждый человек, за исключением патологических случаев, постоянно, ежедневно, ежечасно … даже и во сне пользуется этим самым … языком! Однако кто же осмелится и возьмется дать исчерпы­­ва­ю­щий ответ на этот «простенький вопрос», сформулировать всеохватное определение понятия «язык», этого «понятного всем и каждому феномена», доступного – в известных пределах – даже малышу?!

Ситуация, действительно, парадоксальная: «нет ни одного человека, который, казалось бы, прекрасно не осознавал, что такое язык, - и в то же время лингвистическая наука, насчи-ты­вающая не одно тысячелетие, до сих пор не располагает его специальным определением» (1,5). Такая ситуация не является уникальной и свидетельствует, конечно же, не о сла­бости, или недоразвитости науки  о языке, а прежде всего – об исклю­чи­тель­ной сложности, много­гран­ности, многоаспектности самого объекта лингвистики. «Чело­­ве­чес­кий мозг, который  называют кибернетики и пси­хологи термином «черный ящик», представляет собой самую сложную систему из всех, что нам известны во Вселенной. И система эта пользуется языком: сложным и вместе с тем доступным каждому человеку, произвольным и, тем не менее, осмысленным, нечетким и одновременно точным, универ­сальным и в то же самое время различным у отдельных племен и народов» (2,8).

Эти слова в известной мере созвучны с мыслью, высказанной еще в первой поло­вине XIX столетия великим немецким ученым, основополож­ником общего и теоретиче­ского языкознания В.Гумбольдтом: «В языке таким чудесным образом сочетается индиви­ду­альное со всеобщим, что одинаково правильно сказать, что весь род человеческий гово­рит на одном языке и что каждый человек обладает своим языком» (цит. по: 2,51).

Язык как исключительно сложное образование может быть определен с разных точек зрения в зависимости от того, какая сторона или какие стороны его выделяются. Из великого множества определений понятия «язык» наиважнейшими вообще и для нашей темы, в частности, следует считать два:  Язык – средство коммуникации    и    2) Язык – система знаков. В первом определении подчеркивается назначение языка, при помощи которого люди общаются друг с другом, передают свои мысли, чувства, желания. Язык помогает людям понимать друг друга, сообща трудиться, обмениваться накопленным опытом и знаниями. Является уже аксиомой мысль о том, что язык возникает лишь из потребности, из настоятельной необходимости общения с другими людьми. Второе опре­деление раскрывает суть организации языка: язык – семиотическая система, в которой все единицы взаимосвязаны и взаимообуслов­лены. Если первое определение – это ответ на вопрос «Для чего нужен язык?», то второе – ответ на вопрос «Как организован язык?». Эти два определения языка можно объединить в одно общее: Язык – это система знаков, которая служит средством коммуникации.

Следует подчеркнуть, что данное определение непре­менно должно учитываться в качестве методоло­ги­ческой основы любого исследования языка, в каких бы целях и с каких бы позиций оно не осуществлялось.

 

2. Природа языковой информации, или подтекст как лингвистическая   категория

Толковые словари русского языка определяют значение слова подтекст как внутренний добавочный смысл текста, высказывания. Отсюда следует, что текст имеет и «внешний основной смысл». Каково соотношение между двумя этими смыслами? Как раскрывается читателем или слушателем (адресатом) внутренний добавочный смысл? Каков механизм этого раскрытия?.. Неопределенность, метафоричность выражения внутрен­ний добавочный смысл текста необходимо перевести в плоскость языковой конкретики, лингвистической определен­ности.

         Чуть выше мы уже отметили, что первое из двух наиважнейших определений языка характеризует его как средство общения, подчеркивает его назначение. Люди, общаясь между собой, передают друг другу определенную информацию (3). Язык выполняет функ­цию организации и передачи этой информации. Как же организуется и передается языковая информация? Другими словами, какова природа языковой информации?

           Всякий текст  содержит  в  себе языковую информацию двоякой природы. Например, текст-задание «Охарактеризуйте стол, стоящий справа от меня» содержит информацию о том, что:

  • имеется стол (нечто);

  • этот стол находится справа от говорящего (место нахождения);

  • этот стол стоит (действие, состояние);

  • этот стол надо охарактеризовать (задание).

 

         Перечисленная информация выражена словами непосредственно, прямо: предмет  мыс­­ли (нечто) назван словом «стол»; признак по действию, совершаемому этим предме­том, выражен словом «стоящий»; место его нахождения –  словосочетанием «справа от меня»; действие, которое необходимо совершить (задание) – словом «охарактеризуйте». Информацию, выраженную словами (текстом) прямо, назовем явной информацией (по способу ее выражения).   

Анализируемый текст содержит еще информацию о том, что:

  • есть еще хотя бы один стол (словосочетание «справа от меня» имеет смысл только в том случае, если имеется «не один стол»);

  • этот «второй стол» (или: «эти другие столы») находится (находятся) «не справа от меня»;

  • стол может, в принципе, быть не только «стоящим», но еще каким-то другим (падающим, сломанным, новым, при­обре­тен­ным…);

  • стол можно не только «охарактеризовать» (можно «переставить», «вынести», «перекрасить»…);

  • есть человек (или люди), к кому обращается говорящий…

 

         Информация, перечисленная в последних 5-и пунктах, выражена словами (текстом) не прямо, не непосредственно, а как бы скрыто. Назовем эту информацию неявной информацией (по способу ее выражения).

 

Неявная информация выражена в анализируемом тексте не специально, она явля­ет­ся следствием знаковой природы языка: язык – система, в которой каждая единица определяется другими единицами этой системы и определяет их (4,16 и далее). Кстати, это свойство системы – определяемость каждой ее единицы всеми другими ее единицами, наглядно видно, например, при сопоставлении семантики таких слов, которые мы бы назвали межъязыковыми омофонами. Ср. звуковые ряды [dal], [dala], [даш], [дам] в русском языке – соответствующие формы глагола «дать»; в азербайджан­ском же языке – разные имена существительные: [дал] – зад, [дала] – назад, [даш] – камень, [дам] – крыша; в арабском языке [дал] – название буквы в алфавите. Ср. также [дары], [дар], [сон], [ас], [он] и т.п. в русском и азербайджанском языках (7).

Слово стол – единица лексической системы русского языка. Семантика этого слова определяется не только тем, что оно называет конкретный «вид мебели». В нее входит и чисто отрицательное значение – «не другие виды мебели» (= «не стул», «не тумбочка»,  «не шкаф»), «не что-то другое» (= «не дом», «не улица», …), «не признак» («не белое», «не веселое», «не думающее»…), «не количество» (= «не один», «не второй»…) и т.д., и т.д.

Есть не­что – пред­мет, вид ме­бе­ли. Не всё на све­те есть пред­мет, не всё – та­кой пред­мет; не всё – вид ме­бе­ли, не всё – та­кой вид ме­бе­ли. По­это­му дан­ный пред­мет нуж­но как-то на­звать, дру­гие пред­ме­ты сле­ду­ет на­звать по-дру­го­му, что­бы на­зва­ния всех этих пред­ме­тов раз­ли­ча­лись. В рус­ском язы­ке этот пред­мет на­зван зву­ко­ря­дом стол. Все ос­таль­ные пред­ме­ты суть «не стол», т.е. под­текст сло­ва «стол», его «внут­рен­ний смысл», «до­ба­воч­ный смысл», «скры­тая, или не­яв­ная ин­фор­ма­ция». При­чем сло­во «до­ба­воч­ный» в дан­ном слу­чае во­все не оз­на­ча­ет «ма­лень­кий».

Еще при­мер. Яв­ная ин­фор­ма­ция в тек­сте «Маль­чик идет» вы­ра­же­на не­по­сред­ст­вен­но эти­ми дву­мя сло­ва­ми (она оче­вид­на). Но эти же сло­ва вы­ра­жа­ют од­но­вре­мен­но и не­яв­ную ин­фор­ма­цию о том, что:

  • не все лю­ди яв­ля­ют­ся маль­чи­ка­ми, есть на све­те и «не маль­чи­ки» (= пар­ни, де­воч­ки, де­вуш­ки, муж­чи­ны, жен­щи­ны, ста­ри­ки и т.д., и т.д.);

  • маль­чик не все­гда, т.е. не по­сто­ян­но «идет», он мо­жет (в прин­ци­пе) на­хо­дить­ся и в со­стоя­нии «не идет» (= си­дит, сто­ит, ле­жит, бе­жит, ле­тит, плы­вет, пол­зет, иг­ра­ет, чи­та­ет, ду­ма­ет и т.д., и т.д.).

Итак, и в пред­ло­же­нии «Маль­чик идет» (в та­ком про­стом пред­ло­же­нии!) со­дер­жит­ся ин­фор­ма­ция двоя­кой при­ро­ды: «яв­ная ин­фор­ма­ция + не­яв­ная ин­фор­ма­ция», или «текст + под­текст».

Сколь­ко бы не пе­ре­бра­ли при­ме­ров, мы не най­дем ни од­но­го пред­ло­же­ния (грам­ма­ти­че­ски и ло­ги­че­ски пра­виль­но­го), ко­то­рое на­ря­ду с яв­ной ин­фор­ма­ци­ей не вы­ра­жа­ло бы не­яв­ной ин­фор­ма­ции. Бо­лее то­го, ес­ли ка­кое-ли­бо пред­ло­же­ние (ши­ре – текст) не со­дер­жит в се­бе не­яв­ной ин­фор­ма­ции, точ­нее: ес­ли не­яв­ная ин­фор­ма­ция, со­дер­жа­щая­ся в нем, не со­от­вет­ст­ву­ет дей­ст­ви­тель­но­сти, то дан­ное пред­ло­же­ние (текст) яв­ля­ет­ся ло­ги­че­ски бес­смыс­лен­ным. На­при­мер, в си­туа­ции, ко­гда в клас­се все уче­ни­ки раз­го­ва­ри­ва­ют друг с дру­гом, за­ме­ча­ние учи­те­ля: «Ва­си­лий, не раз­го­ва­ри­вай!» - бес­смыс­лен­но, т.к. не­яв­ная ин­фор­ма­ция, или под­текст это­го пред­ло­же­ния: «дру­гие уче­ни­ки мол­чат» – не со­от­вет­ст­ву­ет дей­ст­ви­тель­но­сти,  и по­то­му вы­зы­ва­ет у Ва­си­лия за­кон­ное, т.е. обя­за­тель­ное не­до­уме­ние – «Всем мож­но, мне – нет?!».

Та­ким об­ра­зом, се­ман­ти­ка лю­бо­го тек­ста со­сто­ит из то­го, что мо­жет быть оп­ре­де­ле­но как сум­ма двух час­тей, со­став­ляю­щих оп­по­зи­цию че­рез от­ри­ца­ние: ЭТО ↔ НЕ ЭТО. Со­дер­жа­ние, что со­став­ля­ет ЭТО, - кон­крет­но, оно име­ет чет­кие гра­ни­цы; со­дер­жа­ние же, из че­го со­сто­ит НЕ ЭТО, - поч­ти на гра­ни «бес­ко­неч­но­сти»: от кон­крет­но­го до аб­ст­ракт­но­го, от ре­аль­но­го до ир­ре­аль­но­го, от воз­мож­но­го до не­осу­ще­ст­ви­мо­го и т.д., и т.д. От­сю­да, чуть ли не без­мер­ная объ­ем­ность, труд­ность сло­вес­но­го «об­хва­та», «объ­я­тия» не­яв­ной ин­фор­ма­ции. Ее мож­но ис­сле­до­вать и из­ло­жить в не­сколь­ких (чуть ли не в бес­ко­неч­ных) при­бли­же­ни­ях. Так, на­при­мер, сло­ва­ри ас­со­циа­тив­ных свя­зей слов – од­на из по­пы­ток ус­та­нов­ле­ния кру­га лек­сем, ко­то­рый оп­ре­де­ля­ет лишь наи­бо­лее близ­кий пласт не­яв­ной ин­фор­ма­ции, со­дер­жа­щей­ся в пред­ла­гае­мом ин­фор­ман­там спи­ске слов. Дру­гой пласт не­яв­ной ин­фор­ма­ции – лин­гво­ст­ра­но­вед­че­ский, или куль­ту­ро­ло­ги­че­ский, рас­кры­ва­ет­ся в (8).   Ср. так­же рас­­сказ у А.А. По­теб­ни: При­шел грек на бе­рег мо­ря и за­пел пес­ню. А по­том за­пла­кал. Его по­про­си­ли пе­ре­вес­ти сло­ва пес­ни. «Си­де­ла пти­ца, си­де­ла, под­ня­лась и по­ле­те­ла. Да­ле­ко-да­ле­ко». За­тем он до­ба­вил: «По-рус­ски ни­че­го не вы­хо­дит, а по-гре­че­ски очень жал­ко» (9, 264). Cм. также (10).

          На­звав пред­мет (дей­ст­вие, при­знак, ко­ли­че­ст­во, по­ря­док, вре­мя …) сло­вом (тек­стом), мы вы­чле­ня­ем его из ми­ра дру­гих пред­ме­тов (дей­ст­вий, при­зна­ков…). Упот­реб­ляя в ре­чи сло­во, мы, нор­маль­но, хо­тим на­звать тот или иной кон­крет­ный пред­мет и при этом не име­ем (обыч­но) на­ме­ре­ния пе­ре­дать слу­ша­те­лю ин­фор­ма­цию еще о ка­ких-то дру­гих, кон­крет­но и сло­вес­но на­ми не на­зы­вае­мых в дан­ном слу­чае пред­ме­тах. Од­на­ко, сис­тем­ность вос­при­ятия язы­ко­вой ин­фор­ма­ции (как ре­зуль­тат свя­зи язы­ка и мыш­ле­ния) при­во­дит к то­му, что слу­ша­тель вос­при­ни­ма­ет ин­фор­ма­цию и о не­на­зван­ных пред­ме­тах.

Все лю­ди, за ис­клю­че­ни­ем па­то­ло­ги­че­ских слу­ча­ев, уме­ют вос­при­ни­мать не толь­ко яв­ную, но и не­яв­ную ин­фор­ма­цию. Ме­ха­низм вос­при­ятия не­яв­ной ин­фор­ма­ции (на род­ном язы­ке) име­ет, в из­вест­ном смыс­ле, ав­то­ма­ти­зи­ро­ван­ный ха­рак­тер. Не­яв­ная ин­фор­ма­ция вос­при­ни­ма­ет­ся, «рас­шиф­ро­вы­ва­ет­ся» стро­го од­но­знач­но (ра­зу­ме­ет­ся, при на­ли­чии у че­ло­ве­ка оп­ре­де­лен­но­го жиз­нен­но­го опы­та и кру­га зна­ний, а так­же в со­от­вет­ст­вии с его склон­но­стя­ми, т.е. в оп­ре­де­лен­ной кон­си­туа­ции). См. также (14). Не без ос­но­ва­ния А.А.По­теб­ня еще пол­то­ра ве­ка то­му на­зад в ра­бо­те «Мысль и язык» ут­вер­ждал: «Слу­шаю­щий мо­жет го­раз­до луч­ше го­во­ря­ще­го по­ни­мать, что скры­то за сло­вом, и чи­та­тель мо­жет луч­ше са­мо­го по­эта по­сти­гать идею его про­из­ве­де­ния. Сущ­ность, си­ла та­ко­го про­из­ве­де­ния не в том, что ра­зу­мел под ним ав­тор, а в том, как оно дей­ст­ву­ет на чи­та­те­ля или зри­те­ля, сле­до­ва­тель­но, в не­ис­чер­пае­мом воз­мож­ном его со­дер­жа­нии» (9, 181). Ср.еще: «Ни­кто не по­ни­ма­ет сло­ва имен­но так, как дру­гой…  Вся­кое по­ни­ма­ние есть вме­сте не­по­ни­ма­ние, вся­кое со­гла­сие в мыс­лях – вме­сте раз­но­гла­сие» (9, 61), ибо «в обыч­ной ре­чи не су­ще­ст­ву­ет фра­зы, имею­щей точ­но оп­ре­де­лен­ный смысл. Ед­ва ли мож­но бы­ло бы най­ти двух че­ло­век, ко­то­рые упот­реб­ля­ли бы сло­во в оди­на­ко­вом зна­че­нии, и да­же в ре­чи од­но­го че­ло­ве­ка зна­че­ние од­но­го и то­го же сло­ва ме­ня­ет­ся в раз­лич­ные пе­рио­ды жиз­ни. Сверх то­го, зна­че­ние слов по­все­днев­но­го язы­ка обыч­но очень слож­но:  оно за­ви­сит не толь­ко от внеш­ней фор­мы сло­ва, но так­же и от об­стоя­тельств, при ко­то­рых оно вы­ска­за­но, а ино­гда и от субъективно-психологических факторов» (2, 81-82).

Для того, чтобы уметь воспринимать неявную информацию, вовсе не обязательно знать о наличии какого-то механизма восприятия этой неявной информации. Однако, чело­век не только слушает других, не только получает от них ту или иную информацию. Чтобы наши слушатели «правильно» (т.е. в соответствии с нашими намерениями) поняли нас, мы должны «правильно же» закодировать информацию, которую хотим передать. Несомненно справедливо утверждение о том, что «… в течение большей части рассужде­ния люди оперируют словами механически, … не вдумываясь в их смысл» (15, 99).

Умение специально организовать неявную информацию (подтекст) так, чтобы адресат однозначно воспринял ее, определяет в конечном итоге мастерство писателя        (= человека, который создает текст, адресанта). С другой стороны, неявная информация в принципе почти бесконечна, неисчерпаема, поэтому ее восприятие требует и от читателя особого мастерства, подготовленности. Не случайно, поэтому, появляются специальные исследования, посвященные читательскому труду, изучению его мастерства. См., напри­мер, глубоко содержательную работу (16). Ср. также: «Что мы читаем – иллюзия, мы же много вчитываем» (Мандельштам). «Вчитываем», т.е. «расшифровываем» подтекст, неявную информацию. Ср. еще: «То, что идет на прием органов чувств (текст, явную информацию. – Р.М.), замерить относительно легко, то, что идет на выдачу (подтекст, неявную информацию – Р.М.), - в ряде случаев практически невозможно. Что человек  читает, вы знаете, а что он вчитывает, можете не узнать никогда» (17; 19). Поэтому специалист по герменевтике (теории истолкования текстов) сказал бы, что стопроцентное понимание невозможно в принципе. Причем это не трагедия, а счастье: на «дельте» непонимания рождается новое» (19).

Особенности организации неявной информации (подтекста) и механизма ее восприятия адресатом широко используются в науке, литературе, поэзии, дипломатии, публицистике и т.д., т.е. фактически во всех сферах человеческой деятельности, связан­ных с передачей информации посредством языка, речи.

Приведем несколько примеров:

  • Например, из текста «Вещества, молекулы которых состоят из атомов одного химического элемента, называются простыми» однозначно вытекает, что имеются вещества непростые, т.е. сложные, и они состоят из атомов не одного, а разных химических элементов. Вовсе не обязательно быть специалистом по химии, чтобы составить определение сложных веществ (20).

  • Другой пример, из романа Н.Г.Чернышевского «Что делать?».  Просвещенный  муж   в разговоре с Кирсановым А.М. говорит:

« –Будем говорить прямо, Александр Матвеевич, к чему людям просвещенным не быть между собою вполне откровенными? Я сам тоже в душе социалист и читаю Прудона с наслаждением. Но…

– Позвольте сказать несколько слов, чтобы не оставалось между нами недоразумений. Вы сказали, вы «тоже социалист». Это «тоже», вероятно, относится ко мне. Почему я, вы думаете, социалист? Может быть, вовсе нет, - кроме социалистов есть… последователи множества различных других направлений в политической экономии. Для причисления человека к последователям одного из них надобно иметь какие-нибудь основания». (21, с. 381-382).

В приведенном отрывке убедительно, изящно и точно «расшифрована» неявная информация, которая содержится в семантике слова «тоже».

  • Еще пример, из  лингвистики:

«Обычно считают, –пишет Р.А. Будагов,– что науки о природе – это точные науки, науки же о человеке (гуманитарные науки) – это науки неточные. Хотя последнее определение часто вслух не произносят, но оно как бы подразумевается».Почему же оно подразумевается, и каким образом оно подразумевается? «Само понятие «точные науки» было бы невозможно выделить, – продолжает автор,– если оно не предполагало бы противопо­лож­ного понятия – «неточные науки». Представителям этих «вторых наук» нисколько не легче от того, что эти же науки называются еще и гуманитарными науками. Находясь же в оппозиции к «точным наукам», гуманитарные науки невольно (лучше сказать – неизбежно! – Р.С.) осмысляются как науки «неточные»» (22, 13).

Анализу семантики прилагательного современный в словосочетании «современная лингвистика», или «современное языкознание» посвящена целая глава в книге  (23, Глава 8). Пят­на­д­цать страниц книги, отведенных для этой главы, являются фактически прекрасной ­иллюс­трацией раскрытия неявной информации прилагательного «современ­ный» и установления этим методом, в каком значении выступает данное прилагательное в указанных словосо­четаниях. «Я сейчас попытаюсь показать (мы бы сказали: расшифрую неявную информацию. – Р.М.): современный выступает здесь не только и даже не столько во временном значении («относящийся к настоящему времени»), - пишет автор, - сколько прежде всего в переносно-оценочном значении («стоящий на уровне нашего времени, передовой, хороший»). В аналогичном осмыслении прилагательное современный оказывается в слово­со­четаниях типа современная техника, современная фабрика, современный уровень производства и т.д.

Получается, будто бы существует современная лингвистика, т.е. передовая, хорошая и лингвистика несовременная, традиционная, и по-видимому, плохая. Иногда, даже неза­ви­­симо от желания отдельных специалистов, прибегающих к словосочетанию современ­ная лингвистика, возникает именно такое противопоставление. Оно складывается, во первых, потому, что «все познается в сравнении», и, во-вторых, положительно-оценочная семантика прилагательного современный как бы сама вызывает противопоставление: современная наука (на высоком уровне нашего века) –несовременная наука (не на уровне нашего века). Если же учесть, что современная лингвистика чаще всего противо­поставляется традиционной (классической) лингвистике, то станет очевидным, что первое словосочетание выступает в весьма положительном значении, а второе – в значении отрицательном» (23, 238-239).

  • Пример из газетной статьи. В статье «Люби Россию в непогоду …», опублико­ванной в трех номерах «Известий» (1989, № 17-19), писатель Борис Васильев излагает «духовные результаты» русской дореволюционной и советской истории, как он их видит.

«Все, что пережила наша страна, что вынесла, обрела и утратила, - все это прошло через народное сердце, все осталось в нем. И каждый верный сын Отечества ощущает это собственным сердцем. Еще раз обдумать всю нашу жизнь – и прожитую, и текущую,- еще раз увериться в силе народного духа и, может быть, внести хоть малую лепту в его укрепление и обогащение» - так сформулирована главная идея «необычного материала» редакцией газеты (24, №19). В основе нравственности лежит такое понятие как СОВЕСТЬ. «Совесть. Запомним это слово, ибо уж очень редко оно встречается нам сегодня», - сетует писатель. Причину этого автор видит в следующем: «Мы девальвировали его странными до абсурда уточнениями «рабочая совесть», «совесть сельского труженика», «совесть советского человека» … А совести не нужны определения: либо она есть, либо ее нет» (24, №17).

Причиной девальвации понятия «совесть» является, таким образом, уточнения «рабо­чая», «советская», «сельского труженика», которые содержат неявную информа­цию о том, что бывает (или есть) еще «совесть несоветская», «совесть нерабочая», «совесть несельского труженика», «совесть нетруженика» и т.д., и т.п.

Другой вопрос, это сделано специально, по злому умыслу или же «по незнанию». Принципиально важно подчеркнуть, что даже действуя из лучших побуждений можно все «испортить».

  • Пример из поэзии. В песне «Два брата» (сл. Максимова, муз. Гаври­ли­на) поется о том, что участник войны пришел в День Победы на могилу своего младшего брата, который погиб на войне, и обращается к нему:

                          Старший брат сказал: проснись, браток, пожалуйста!

                          Младший брат сказал …

                          Старший брат сказал: прости, браток, пожалуйста!

                          Младший брат сказал …

«Ответ» младшего брата оформлен … паузой! Никакие слова не могли бы создать столь высокую выразительность, какую передает специально организованная пауза, кото­рая вместила в себя и явную, и неявную части информации.

Количество примеров можно увеличить до бесконечности. Однако, и приведенных примеров достаточно, чтобы заметить необходимость выделения неявной информации двух типов: 1) неявная информация, которая является лишь следствием системности языка (25): примеры см. выше, и 2) специально организованная (конечно же, используя свой­­ство языка как системы) неявная информация (напр., художественное произве­де­ние).

«Формирование» неявной информации достаточно сложный процесс и требует от адресан­та серьезнейшего подхода к ней. Специально организованная неявная информация (подтекст) состоит из множества компонентов, среди которых главнейшими следует считать отношения «текста к действительности» и отношения «текста к тексту». Это показано в следующей схеме:  

 

 

 

 

 

 

Подробное  рассмотрение вопроса о том, каков механизм и каковы средства специ­аль­ной организации той части неявной языковой информации, которая «обычно имену­ется, правда, не в лингвистике, а в литературове­дении, подтекстом» (28, 84), является темой отдельного разговора и уводит далеко в сторону от основной задачи настоящей статьи, тем более что этот вопрос до сих пор еще не стал объектом всестороннего лингвистического системного анализа.

Попытка анализа заранее подготовленного типа организации подтекста в художес­твен­ном произведении осуществлена в интересной статье (28). Для нашей темы важно подчеркнуть, что все без исключения единицы языка, в том числе и звуковые, призваны служить выполнению языком своей основной функции – быть средством создания, оформления, сохранения и передачи языковой информации, как явной, так и скрытой, неявной; и это, с одной стороны, является следствием, а с другой,- возмож­ным именно лишь благодаря тому, что все уровни языка, в том числе и звуковой его уровень, органи­зованы как семиотические системы, состоящие из взаимно обуслов­ленных и взаимно опре­деляющихся единиц. Учет этого двуединого положения – неразрывной причинно-следственной диалектической связи назначения языка и его системности, или функции и субстанции в языке является методологической основой всякого лингвистического исследования.

           Научная новизна:  Обоснована неразрывная причинно-следственная диалекти­чес­кая связь назначения языка и его системности, или функции и субстанции в языке.

           Практическая ценность: Теоретическое положение о неразрывной диалекти­че­с­кой связи функции и субстанции в языке может быть использована в качестве методо­ло­гической основы для любого лингвистического исследования.

 

 

Литература и примечания

  1. Шанский Н.М., Резниченко И.Л., Кудрявцева Т. С. Что значит знать язык  и владеть им. Под ред.Н.М. Шанского. Л.,Просвещение,1989,192 с.

  2. Кондратов А.М.  Звуки и знаки. Изд. 2-е, перераб., М., Знание, 1978, 208 с.

  3. Слово «информация» употребляется нами здесь в обычном, не научном, а, так сказать, житейском значении: информация – это те или иные сведения, мысли, чувства, желания, эмоции … «Язык,- пишет А.А.Реформатский, – должен сообщать, называть вещи и явления действительности, выражать понятия, выражать чувства и желания; без этого язык не «язык» (354, 472). Популярное научное толкование термина «информация», об измерении объема информации, о понятиях бит, энтропия и т.п., которых мы здесь не касаемся, см.: 217,98 и далее; 354, 333 и далее; 354,51и др.   Язык конечно же, является хотя и основным, но не единственным средством передачи информации от одного человека к другому. Об использовании неязыковых, паралингвистических средств в конкретном акте речевой коммуникации см.: 216.

  4. Панов М.В. Русская фонетика. М., Просвещение, 1967, 438 с.

  5. Реформатский А.А. Введение в языковедение. М., Просвещение. 1967,470 с. (М.1996,536 с.).

  6. Колшанский Г.В. Паралингвистика, М., Наука, 1974, 81с.

  7. «Перенесение знака (точнее: его субстанции. – Р.М.) в другую систему, – читаем у А.А.Реформат­ского, – может изменить его место в системе и его функцию: так р – в русском алфавите – знак для фонемы [р], а в латинском р – знак для фонемы [п]; как «вещи» (т.е. материально. – Р.М.) – это то же самое, но как знаки (т.е. функцио­наль­но. – Р.М.) они разные» (354,21).

  8. Верещагин Е.М., Костомаров В.Т. Язык и культура: Лингвострановедение в препо­да­вании русского языка как иностранного. Изд. 4-е, перераб. и доп. М., Русский язык. 1990, 246 с.

  9. Потебня А.А. Эстетика и поэтика. Ред. коллегия: М.Ф. Овсяников (пред) и др. Сост., вступит. статья и примеч. И.В. Иваньо и А.И. Колодной. М., Искусство, 1976, 614 с. 

  10. Ср. еще: «Понятие может стать свободным, номинативным значением слова,- писал акад. В.В.Вино­градов,- но и в этом случае семантика слова в целом, рассматрива­емо­го в аспекте системы языка, не исчерпывается и не ограничивается только выражением этого понятия. Что же касается других видов лексических значений слов, то эти значения  настолько сливаются со спецификой данного конкретного языка, что общечеловеческое, понятийное, логическое содержание в них обрастает со всех сторон своеобразными формами и смысловыми оттенками национального творчества данного народа (11, 189. Выделено нами. – Р.М.). Уместно добавить к этому и утвер­ждение акад. Л.В.Щербы: «Нет абсолютно тождественных понятий в разных языках, а потому и перевод, как мы знаем это из опыта, никогда не бывает точным» (12, 69). Конечно же, В.Гумбольдт не без основания утверждал: «В языке таким чудесным образом сочетается индивидуальное со всеобщим, что одинаково правильно сказать, что весь род человеческий говорит на одном языке и что каждый человек обладает своим языком» (цит. по: 13,77).

  11. Виноградов В.В. Основные типы лексических значений слова. В его кн.: Избр.труды: Лексикология и лексикография. М., Наука, 1977.

  12. Щерба Е.В. Языковая система и речевая  деятельность. Л., Наука, 1974, 428 с.

  13. Хрестоматия по истории языкознания ХIХ-ХХ веков. Составитель. В.А.Звегинцев, М., Учпедгиз, 1956, 458 с. 

  14. Ср.: «Американский ученый Чарлз Лейярд в своей книге «Мысли о языке» приводит характерный пример. Вы собираетесь куда-то идти, а ваша спутница говорит: «Подождите минуточку».  Что такое минуточка? Астрономическая единица, равная шестидесяти секундам? (=явная информация. – Р.М.). Разумеется, не только это. (Дальше идет расшифровка неявной информации. – Р.М.). В зави­си­мости от обстановки – и характера вашей спутницы (а мы бы еще добавили: «и характера ваших взаимоотношений». – Р.М.) – это может означать, что действительно все готово и вот-вот вам составят компанию. Или, напротив, минуточка означает добрые полчаса и ждать надо долго. То есть смысл слова минуточка задается не только минутной стрелкой часов, но и ситуацией, и тем, кто говорит (добавим: и кому адресовано.- Р.М.) это слово» (2,195).

  15. Коршунов А.М., Монтатов  В.В. Теория  отражения и эвристическая роль знаков. М., МГУ, 1974, 214 с.

  16. Западов А.В. В глубине строки : о мастерстве читателя. М., Советский писатель, 1972, 280 с.

  17. «Я готов изложить читателю соображения, данные, факты, но пусть и он будет готов вложить в чтение частицу своего интеллекта», - пишет акад. А.Х.Мирзаджанзаде во «Введении» своей книги (18, 12).  

  18. Мирзаджанзаде  А.Х. Этюды о гуманитаризации  образования. Баку,  Азернешр, 1993, 416 с.

  19. Зинченко В.П. Мера всех вещей. Литературная газета, 1989, № 6.

  20. Вот это определение: «Вещества, молекулы которых состоят из атомов разных химических элементов, называются сложными».

  21. Чернышевский Н.Г. Что делать? М., 1976, 416 с.

  22. Будагов  Р.И. Человек и его язык . М., МГУ, 1976,429 с.

  23. Будагов Р. И. Что такое развитие и совершенствование языка? М., Наука, 1977, 264 с.

  24. Васильев Б. Люби Россию в непогоду… / газ. Известия, 1989, №№ 17-19.

  25. На системный характер языка первым в истории мирового языкознания обратил внимание В.Гумбольдт, который считал, что в языке нет ничего единичного, каждый отдельный его элемент проявляет себя лишь как часть целого: «Язык,- говорит он, - можно сравнить с широкою тканью, в которой каждая нить более или менее заметно переплетена со всеми другими. Пользуясь языком в каком бы то ни было отношении, человек всегда касается только одной части этой великой ткани, но всегда поступает при этом так, как будто бы в ту же минуту он имел перед глазами все, с чем часть эта состоит в неизбежной связи и во внутренней гармонии» (цит. по: 26, 49-50). Поня­­тие «система» - одно из наиболее популярных в современной науке, в том числе и в лингвистике.   В настоящей работе мы стремимся строго следовать тому пониманию системы, которое разработано М.В.Пановым и изложено в его работах (4) и (27). 

  26. Березин Ф.М. История  лингвистических учений. М., Высшая школа, 1976, 394 с.

  27. Панов М.В. Современный русский язык. Фонетика: Учебник для университетов. М.,Высшая школа, 1979,256 с.

  28. Сильман Т.И. Подтекст как лингвистическое  явление. Научные доклады высшей школы, 1969, №1, с.84-90.  

 

                                                

 

 

 

XÜLASƏ

Məmmədov R.S.

DİLDƏ  MATERİYANIN  VƏ  FUNKSİYANIN  DİALEKTİK  VƏHDƏTİ

 (1-ci məqalə)

 

Açar sözlər: dil, ünsiyyət vasitəsi, işarələr sistemi, dil məlumatının mahiyyəti, mətnin məna tutumu, dil məlumatının təşkili və qəbulu, sətiraltı məna.

Son dərəcə mürəkkəb bir tədqiqat obyekti olan dilin iki əsas xüsusiyyətinin, – 1) ünsiyyət vasitəsi və 2) işarələr sistemi, – dialektik vəhdət təşkil etdiyini nəzərə alaraq tədqiq olunmasının labüdlüyü metodoloji əsas kimi irəli sürülür. Dil vasitəsilə formalaşan, saxlanılan və ötürülən informasiyanın tərkib hissələri araşdırılır. Kifayət qədər mürəkkəb olan “aşkar” və “qeyri-aşkar” (gizlin) dil informasiyası anlayışları insan həyatının müxtəlif sahələrini əhatə edən çoxsaylı misallarla əyaniləşdirilir. Sətiraltı məna ilk dəfə olaraq linqvistik kateqoriya kimi analizə cəlb olunur, onun təşkili və oxunması (qəbulu, qavranılması) mexanizmləri açıqlanır.

 

 

Summary

Mammadov R.S.

Dialectic unity of language matter and function

 

Key words: language, means of intercourse, signs system, essence of the languages information, semantics of the text, orqanization and perception the languages information, an interlinear semantics.

           Dialectic unity of two main peculiarities of the language, such as, 1) intercourse means, and 2) signs system, and inevitability of its research have been taken as the methodological basis in this paper. Components of information arranged, preserved and transmitted by means of language are researched here. Concepts of quite complicated “evident” and “non-evident” language information are visualized by lots of examples embracing different fields of human life.   In the article implication is attracted to analysis as the linguistic category, its arrangement and perception mechanisms are revealed for the first time.  

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Поделиться в Facebook
Поделиться в Twitter
Please reload