О курьезах художественного перевода

03.02.2018

 

 

Ф.Ч.Рзаев,

доктор филологических наук,

профессор кафедры азербайджанской и

мировой литературы Азербайджанского

государственного педагогического университета

 

 

 

В исследованиях, посвященных анализу переводных произведений, часто приводятся примеры курьезных случаев, встречающихся в работе даже самых лучших переводчиков. Несмотря на то, что произведения классика русской литературы Льва Толстого на азербайджанский язык переводили достаточно известные и опытные переводчики (Мамед Ариф, Э.Мамедханлы, Б.Мусаев, Дж.Меджнунбеков, Г.Илькин, М.Эфендиев, М.Рафили и др.), и здесь можно нередко встретить самые разные курьезы.  Ошибки в переводе, как правило, могут быть связаны и с невнимательностью переводчика, и с отсутствием глубоких знаний в области культуры, быта, общественно-исторических событий эпохи, и многими другими причинами. Курьезы, встречающиеся в практике переводов произведений Толстого на азербайджанский язык, свидетельствуют также об отсутствии серьезной и тщательной работы редакторов издания. Профессиональный и ответственный подход редакторов к работе над текстом перевода мог бы предотвратить появление многих ляпсусов. Рассмотрим некоторые примеры курьезных случаев, представленные в азербайджанских переводах прозы Л.Н.Толстого.

          Так, например, в азербайджанском переводе рассказа Л.Н.Толстого «Из кавказских воспоминаний» (переводчик Б.Мусаев) допущена ошибка, которая может служить наглядным примером курьеза:

         Оригинал: «… я был принят в лучшем обществе Петербурга, я мог рассчитывать на лучшую партию» (1,т.2,с.309). В отрывке, частью которого является приведенное предложение, Гуськов, герой произведения, рассказывает о своем положении в светском обществе Петербурга, о блестящих перспективах, которые его ожидали.

Перевод предложения: “Mən Peterburqda ən yaxşı kübar cəmiyyətində qəbul edilmişdim, mən yaxşı partiya seçə bilərdim” (2,т.6,с.86). В русском языке выражение «мог рассчитывать на лучшую партию» означает возможность выгодной женитьбы, выбора лучшей невесты из богатой аристократической семьи. К сожалению, перевод этого выражения как «mən yaxşı partiya seçə bilərdim» (то есть «мог выбрать хорошую партию») не только не раскрывает образного значения оригинала, но и оставляет читателя в недоумении. Ведь в азербайджанском языке это выражение может означать только то, что герой мог бы выбрать хорошую политическую партию, так как слово «партия» употребляется только в этом значении. Естественно, такой перевод «уводит» читателя от исторической действительности жизни русского общества девятнадцатого века к современной политической жизни.

         Рассмотрим другой пример из перевода вышеупомянутого рассказа. Однако отметим прежде, что толстовской прозе важна каждая деталь, поэтому необходимо очень внимательно и бережно относиться к воспроизведению в переводе всех мельчайших деталей. Так, например, в рассказе Толстой уделяет внимание описанию внешнего вида героя произведения разжалованного Гуськова. Каждой деталью писатель показывает нам жалкого, опустившегося человека. Естественно, описание одежды Гуськова также дополняет характеристику персонажа. Поэтому здесь очень важно точно воспроизводить в переводе все детали толстовского описания. Однако в переводе мы встречаем досадную ошибку:

         Оригинал: «Полушубок был затертый, короткий, с зашитой собакой на воротнике и на фальшивых карманах» (1,т.2,с.299).

          Перевод: “Yarımkürkü köhnə və qısa idi, yaxasına it şəkli tikilmişdi, cibləri də yox idi” (2,т.6,с.75). Дословный перевод: «Полушубок был старый и короткий, на воротник (на груди) было нашито изображение (или картинка) собаки, карманов не было». Как видно по приведенному подстрочнику, слова из рассказа «с зашитой собакой на воротнике» переведены как «на воротник было нашито изображение собаки» («yaxasına it şəkli tikilmişdi»). Ошибка в этом предложении заключается в том, что переводчик не понял, что речь идет о мехе собаки, нашитом на воротник полушубка. У людей богатых на воротниках верхней одежды, как правило, дорогой мех. Собачий мех считается самым дешевым и потому Толстой с помощью этой детали еще раз показывает, в каком бедственном положении находится герой рассказа. Однако в переводе получается, что тридцатилетний дворянин, разжалованный в солдаты, в середине девятнадцатого века, находясь на военной службе на Кавказе, ходит в полушубке, на воротник которого «было нашито изображение собаки».

          Обратимся к другому примеру из перевода этого же рассказа:

          Оригинал: «Я думаю, монетов тысячу спустил, да и вещей монетов на пятьсот: ковер, что у Мухина выиграл, пистолеты никитинские, часы золотые, от Сады, что ему Воронцов подарил, все ухнуло» (1,т.2,с.301).

Перевод: “Mənə elə gəlir ki, min manat əldən verdi, beş yüz manatlıq da əşyası getdi; Muxindən udduğu xalça, Nikita tapancası, qızıl saatı, Voronsovun ona bağışladığı bağ – hamısı əldən çıxdı”(2,т.6,с.77).

          Обратим внимание в этом предложении  на перевод названий некоторых вещей, которые проиграл в карты один из персонажей рассказа, некий адъютант. «Пистолеты никитинские» переведены как «Nikita tapancası», то есть «пистолет Никиты» (в единственном числе). Толстой в этом словосочетании, очевидно, подчеркивает, что персонаж рассказа проиграл не просто пистолеты, а дорогие пистолеты. «Никитинские» здесь является или именем мастера, или названием оружейного завода, производящего дорогие пистолеты. В переводе же для читателей остается непонятным, почему герой проиграл «пистолет Никиты». Однако грубейшей ошибкой в этом предложении является то, как переведены следующие слова:  «часы золотые, от Сады, что ему Воронцов подарил». В переводе получается, что персонаж рассказа проиграл «сад, подаренный ему Воронцовым» («Voronsovun ona bağışladığı bağ»). Очевидно, Толстой здесь имел в виду, что генерал-фельдмаршал князь М.С.Воронцов, наместник Кавказа, подарил адъютанту золотые часы «от Сады» (скорее всего, это имя мастера). Переводчик же понял это слово как «сад» (bağ). В результате текст рассказа звучит в переводе в искаженном виде и у читателя может возникнуть резонный вопрос: «О каком саде (или даче) может идти речь во время войны на Кавказе?».

         Интересный курьезный случай представлен в переводе повести «Отец Сергий» (Р.Агаев). Оригинал: «Через год она была пострижена малым постригом и жила строгой жизнью в монастыре под руководительством затворника Арсения, который изредка писал ей письма» (1,т.12,с.364). Перевод: “Bir ildən sonra Makovkina başını dibindən qırxdırıb, arabir məktublaşdığı tərki-dünya rahib Arseninin rəhbərliyi altında monastırda yaşamağa başladı” (2,т.14,с.32). Дословный перевод: «Через год Маковкина постриглась наголо, стала жить в монастыре под руководительством затворника Арсения, с которым изредка переписывалась». В переводе пропущены слова «… строгой жизнью», которые важны для понимания серьезных перемен в жизни толстовской героини. Но более важными в предложении являются слова «была пострижена малым постригом». В тексте повести используется много слов и терминов, связанных с религиозными обрядами. И в приведенном предложении использован термин, обозначающий религиозный ритуал. В «Словаре» В.И.Даля содержится следующее толкование этого термина: «постригать, постричь» - «поставлять, посвящать, рукополагать в монахи, либо в духовное званье, при чем, по обряду сему, выстригают немного волос» (4,т.3,с.346). Таким образом, героиня повести при поступлении в монастырь в качестве монахини «была пострижена малым постригом», то есть в соответствии с обрядом у нее выстригли немного волос. В переводе же «она обрилась наголо». Мы понимаем, что перевод религиозных терминов представляет большие трудности, однако переводчикам следует обращаться и к словарям, и к специальной литературе для изучения точного значения используемых в тексте оригинала слов. Следует также чаще использовать сноски, где можно давать специальные пояснения, могущие помочь читателям разобраться в нюансах содержания оригинала. Без этого читателям трудно понять и осмыслить детали при чтении прозы Толстого.

         Курьезный пример можно привести из перевода рассказа «Рубка леса» (переводчик Б.Мусаев). Здесь переводчик допустил грубую ошибку в передаче значения идиоматического выражения. Оригинал: «В трескучий ли мороз, по колено в грязи, два дня не евши, в походе, на смотру, на ученье, милый человек всегда и везде корчил гримасы, выделывал ногами коленцы и отливал такие штуки, что весь взвод покатывался со смеху»(1,т.2,с.58). Выражение «выделывал ногами коленцы» переведено следующим образом: “...qıçlarını çarx şəklinə salar...”(2,т.6,с.41), то есть «ноги принимали форму колеса». Однако это выражение в русском языке означает «неожиданный, необычно странный поступок» (159,с.260), что вполне соответствует поведению персонажа рассказа «забавника», «милого человека» Чикина. Естественно, в переводе смысл выражения исчезает.

          Курьезы часто происходят из-за непонимания смысла фразеологии и идиоматики языка оригинала. Рассмотрим некоторые примеры из перевода романа «Анна Каренина» (переводчики Э.Мамедханлы, Дж.Меджнунбеков). Обратимся к главе ХХIХ из второй части романа, где Толстой великолепно описывает психологическое состояние Анны Карениной в поезде, когда она возвращается из Москвы в Петербург. Анна хочет успокоиться, забыть все, что связано с ее пребыванием в Москве, но что-то внутри беспокоит ее. Чтение книги в вагоне навевает ей мысли и воспоминания, ей становится стыдно и она пытается понять причину этого состояния.

          "Чего же мне стыдно? – спросила она себя с оскорбленным удивлением. Она оставила книгу и откинулась на спинку кресла, крепко сжав в обеих руках разрезной ножик. Стыдного ничего не было. Она перебрала все свои московские воспоминания. Все были хорошие, приятные. Вспомнила бал, вспомнила Вронского и его влюбленное покорное лицо, вспомнила все свои отношения с ним: ничего не было стыдного. А вместе с тем на этом самом месте воспоминаний чувство стыда усиливалось, как будто какой-то внутренний голос именно тут, когда она вспомнила о Вронском, говорил ей: "Тепло, очень тепло, горячо…" (1,т.8,с.114-115)

            Отрывок этот очень важен для понимания образа Анны Карениной, того, что происходит в ее душе: замужняя светская дама с устоявшимися привычками, высоким положением в светском обществе встретила молодого блестящего офицера-аристократа. Пробуждающееся в ней чувство к Вронскому ей еще непонятно, ею не осмыслено, она чувствует в этом что-то постыдное. Ее внутреннее беспокойство усиливается именно тогда, когда она вспоминает Вронского. И в этом отрывке Толстой мастерски описывает всю сложную гамму чувств, которые испытывает Анна, передавая при этом и сознательное, и подсознательное мыслительной деятельности героини. Толстой нашел в этом отрывке, являющемся пиком наивысшего напряжения в главе, точные слова, хорошо известные и понятные читателю: "Тепло, очень тепло, горячо". Именно эта ключевая фраза несет максимальную смысловую нагрузку в описываемом эпизоде романа. Как же передан в азербайджанском переводе этот отрывок?

          “Mən nə üçün xəcalət duymalıyam?” deyə Anna təhqir olunmuş bir heyrət hissilə özu özündən sual etdi. O, kitabı kənara qoyaraq kreslonun arxasına söykəndi, kağız kəsən bıçağı iki əlində bərk-bərk sıxdı. Xəcalət çəkmək üçün ortalıqda heç bir səbəb yoxdu. O, bütün Moskva xatirələrini xəyalından keçirirdi. Hamısı yaxşı və xoş xatirələrdi. Balı xatırladı. Vronskini, onun vurğun gözlərini, müti simasını xatırladı, onunla olan münasibətlərinin hamısını xatırladı, xəcalət çəkiləsi bir şey görmədi. Lakin bununla bərabər xatirələrinin bu yerində duyduğu xəcalət hissi daha da artdı, elə bil ki, daxilindən gələn bir səs məhz burada, Vronskini xatırladığı zaman ona deyirdi: “İstidir, çox istidir, şiddətli hərarət var” (2,т.8,с.136).

          В этом отрывке интерес представляет перевод ключевой фразы, которая в дословном переводе звучит так: "Тепло, очень тепло, очень большая температура". Ключевая фраза из оригинала "тепло, очень тепло, горячо" является элементом игры, известной всем знающим русский язык и русскую культуру, и означает "близость к разгадке, нахождению чего-либо". Именно в этом смысле употреблена фраза в приведенном эпизоде романа, где Анна близка к разгадке причин своего беспокойства. Однако это значение фразы остается непонятным для азербайджанских читателей, для которых усиление чувства стыда Анны связывается в буквальном смысле с повышением температуры. Весь смысл отрывка заключается в подтексте, который, к сожалению, остается недоступным в таком переводе.

          Рассмотрим еще один весьма характерный пример. В романе «Анна Каренина» расстроенный состоянием любимой дочери отец Кити резко высказывается в адрес Вронского:

... Законы против таких молодчиков всегда были и есть! Да-с, если бы не было того, чего не должно было быть, я – старик, но я бы поставил его на барьер, этого франта... (1,т.8,с.138)

          Перевод:

– Qanun-qayda vardır, əzizim... Bu kələkbazlar əleyhinə isə həmişə qanun-qayda olmuş və yenə də var. Bəli, əgər o şey ki olmamalı idi, olmamış olsaydı, mən bu qocalıgıma baxmayaraq sizin o ədabazı divara dirəyərdim... (2,т.8,с.163)

           В этом отрывке для нас представляют интерес слова из оригинала «... я бы поставил его на барьер». В азербайджанском переводе эти слова переведены буквально: «... я бы припер его к стене», то есть  “...mən onu divara dirəyərdim”. Известно, что в русском языке «поставить к барьеру» фактически означает «вызвать на дуэль». И когда отец Кити говорит о том, что «Законы против таких молодчиков всегда были и есть!», он как раз имеет в виду дуэль, ведь в русском дворянском обществе вопросы защиты чести решались с помощью дуэли. К сожалению, азербайджанский вариант перевода не передает смысла подлинника и для читателей остается непонятным выражение «я бы припер его к стене».

         Курьезные случаи в переводе встречаются не только при передаче значения фразеологии и идиоматики оригинала, но и пре переводе лексики различных пластов русского языка. Весьма интересный случай того, к каким курьезам может привести ошибка в переводе диалектного слова, можно привести из азербайджанского перевода повести «Казаки» (переводчик Г.Илькин). Невнимательное отношение переводчика к выяснению точного значения диалектного слова привело к искажению смысла оригинала. Так случилось со словом «свежинка», часто встречающемся в речи дяди Ерошки, персонажа повести:

       Оригинал: «А что, чихирь есть? Дай испить, добрый человек, Измаялся, право. Я тебе, вот дай срок, свежинки принесу, право, принесу. Поднеси, - прибавил он» (1,т.3,с.174).

       Перевод: “...hə, çaxırın varmı? Ver içək, mərhəmətli adam. Düzü, yorulmuşam. Bir az keçər, mən sənə təzəsini gətirərəm, düzünü deyirəm, gətirərəm. Gətir! – deyə əlavə etdi” (2,т.7,с.187).

       Слово «свежинка» в диалектах русского языка употреблялось в значении «свежее мясо» (3). В оригинале произведения охотник просит вина, обещая принести взамен «свежего мяса», а в переводе получается, что он обещает принести нечто «свежее» (“...Ver içək... mən sənə təzəsini gətirərəm...” - «...Дай выпить ... Я тебе свежее принесу...»). Таким образом, в переводе «свежее мясо» было заменено на «свежее вино».

        Примером грубой ошибки может служить и перевод следующего предложения из повести «Казаки»:

        Оригинал: «А наши говорят, что за это будем сковороды лизать» (1,т.3,с.206). В эпизоде, где звучит это предложение, речь идет о грехах, которые совершают люди. Поэтому предложение имеет подтекст – люди, грешащие на земле, попадут в ад, где их ждут наказания, в том числе и такое, как «лизать горячие сковороды». Переводчик не понял этого и передал только буквальный смысл предложения:

        Перевод: “Bizimkilər isə deyirlər ki, bundan ötrü biz qazan dibi yalayacayıq” (2,т.7,с.221).  Дословный перевод: «А наши говорят, что за это мы будем лизать дно кастрюли».

         Весьма досадный случай содержится в переводе рассказа «Рубка леса» (переводчик Б.Мусаев).  Оригинал: «Дело вообще было счастливо: казаки, слышно было, сделали славную атаку и взяли три татарских тела; пехота запаслась дровами и потеряла всего человек шесть ранеными; в артиллерии выбыли из строя всего один Веленчук и две лошади»(1,т.2,с.72).

          Перевод: “Vuruşma, ümumiyyətlə, uğurla qurtardı: kazaklar çox gözəl hücum etdilər, tatarların üç top lüləsini də ələ keçirdilər. Piyada hissələr odun tədarük etdilər, cəmisi də altı adam yaralandı. Topçulardan ancaq Velençuk, iki də at sıradan çıxdı” (2,т.6,с.56).

        Здесь грубая ошибка состоит в том, что выражение «взяли три татарских тела» переведено как «tatarların üç top lüləsini də ələ keçirdilər», то есть «взяли три ствола пушек у татар».

       Досадные ошибки можно встретить в тексте перевода рассказа «Люцерн» (переводчик Г.Илькин). Так, например, на первой странице текста произведения Толстой приводит следующую цитату: «Люцерн, старинный кантональный город, лежащий на берегу озера четырех кантонов, – говорит Murray, – одно из самых романтических местоположений Швейцарии; в нем скрещиваются три главные дороги; и только на час езды на пароходе находится гора Риги, с которой открывается один из самых великолепных видов в мире» (1,т.3,с.7). Здесь Толстой ссылается на путеводитель по Швейцарии, названный по имени английского книгоиздателя Джона Мерея, о чем имеется соответствующее пояснение в комментариях к повести в Собрании сочинений Толстого на русском языке (1,т.3,с.464). К сожалению, переводчик повести не понял английского написания фамилии, которое привел Толстой в оригинале. В переводе эта фамилия дана как «Muççau» (что произносится по-русски как «муччау»). Безусловно, этот ляпсус является результатом невнимательного отношения и переводчика, и редактора издания.

          К сожалению, и в тексте перевода повести «Альберт», осуществленного также Г.Илькином, встречаются случаи ошибочного перевода. Обратимся к примеру.

         Оригинал: – Верите ли, Дмитрий Иванович, так на голом диване (выделено нами – Ф.Р.) и спит! Ничего не хотел подостлать, ей-богу! Как дитя малое. Право, артист (1,т.3, с.49).

          Перевод:

          – Dmitri İvanoviç, inanırsan ki, çılpaq yatıb, allah haqqı, qoymadı ki, altına bir şey salım. Elə bil körpə uşaqdır. Doğrudan da artist ki, artist! (2,т.7,с.51).

          Как видно из текста оригинала, персонаж спит «на голом диване», то есть под ним ничего не постлано. В переводе же получается, что персонаж произведения спит голым (раздетым). Безусловно, такой перевод не соответствует высоким современным требованиям, предъявляемым к переводам произведений классиков литературы.

          Приведем еще один пример из перевода романа «Анна Каренина»: «... она была совершенно одна и сидела на террасе, ожидая возвращения сына, ушедшего гулять и застигнутого дождем» (1,т.8,с.206).

          Перевод: “Anna tamamilə tək, səkidə oturub gəzməyə gedən və yagışa düşmüş oglunun qayıtmasını gözləyirdı” (2,т.8,с.247).

          В приведенном примере Анна из текста романа «сидела на террасе». В «Словаре русского языка» С.И.Ожегова содержится следующее определение слова «терраса»: «летнее открытое помещение в жилом доме в виде пристройки с крышей на столбах». Здесь же приводится в качестве примера следующее словосочетание: «дачная терраса»(3,с.160). Однако в переводе получается так, как будто Анна сидела на тротуаре, так как именно в этом значении используется в азербайджанском языке слово “səki (səkidə)”. 

       Как видно из приведенных примеров, курьезы в переводе встречаются часто и являются результатом невнимательного отношения переводчиков и редакторов к передаче различных компонентов текста оригинала – слов, словосочетаний, фразеологии и идиоматики.

 

Литература

  1. Толстой Л.Н. Собр. соч. в 22-х тт. Т.14. М.: Художественная литература, 1978-1985.

  2. Tolstoy L.N. Əsərləri. 14 cilddə. Bakı: Yazıçı, 1975-1984.

  3. С.И.Ожегов. Словарь русского языка. Изд.10-е. М.: Советская энциклопедия, 1973.

  4. В.И.Даль. Толковый словарь живого великорусского языка в 4-х томах. Москва: Гос. изд. иностранных и национальных словарей, 1956.

 

Поделиться в Facebook
Поделиться в Twitter
Please reload