О творческих находках М.М.Эфендиева (на материале перевода повести Л.Н.Толстого «Хаджи-Мурат»)


Ф.Ч.Рзаев

доктор филологических наук,

профессор кафедры азербайджанской

и мировой литературы Азербайджанского

государственного педагогического университета

Одной из проблем теории и практики художественного перевода является необходимость осуществления специальных исследований библиографического характера о переводах мировой классики на азербайджанский язык, об азербайджанских переводчиках, внесших значительный вклад в ознакомление национальных читателей с лучшими образцами мировой литературы. В некоторых зарубежных странах ведется целенаправленная работа по изданию аннотированных списков переводов мировой литературы на родные языки, справочных изданий о переводчиках. Однако в Азербайджане весьма трудно найти какие-либо сведения о переводчиках, в результате деятельности которых сегодня на азербайджанском языке широко представлены произведения классиков мировой литературы.

Сказанным выше обусловлено обращение в данной статье к деятельности одного из известных переводчиков мировой литературы на азербайджанский язык, чей опыт заслуживает серьезного изучения. Речь пойдёт о Мустафе Мамед оглу Эфендиеве (1918-1982). Он был первым азербайджанцем, окончившим факультет журналистики МГУ им. М.Ломоносова (1955). Родной брат классика азербайджанской литературы, известного драматурга Ильяса Эфендиева и писателя Тофика Эфендиева, Мустафа Эфендиев был издателем и редактором, возглавлял издательство «Азернешр». На протяжении всей творческой деятельности он уделял серьезное внимание переводам произведений мировой литературы на азербайджанский язык.

М.Эфендиеву принадлежат переводы на азербайджанский язык таких образцов мировой литературы, как сказки «Тысячи и одной ночи», роман Р.Киплинга «Маугли», «Алиса в стране чудес» Л.Кэролла, произведения М.Горького, В.Иванова, А.Чаковского, С.Улугзаде и др. Обращался М, Эфендиев и к творчеству великого русского писателя Л.Н.Толстого. Так, в 1958 году в переводе М.Эфендиева была издана на азербайджанском языке повесть Л.Н.Толстого «Хаджи-Мурат», которая впоследствии неоднократно переиздавалась. Этот перевод по праву можно считать одним из лучших переводов мировой классической литературы на азербайджанский язык.

В рамках настоящей статьи нам хотелось бы отметить лишь некоторые из оригинальных переводческих приемов М.Эфендиева, которые проявились в переводе бессмертной повести Л.Н.Толстого «Хаджи-Мурат» и позволяют судить о мастерстве азербайджанского переводчика.

Известно, что одной из сложных проблем практики художественного перевода является проблема передачи ориентальной лексики, использованной в произведениях русской литературы. Ведь заимствованная лексика выполняет важнейшую роль в индивидуальной речевой характеристике персонажей, создании национального колорита в произведении. М.Эфендиев использует в переводе повести «Хаджи-Мурат» ряд специальных, очень удачных приемов при передаче слов и выражений из лексики кавказских народов, особенностей индивидуальной речевой характеристики горцев. Так, при передаче речи горцев на русском языке или речи русских на татарском (азербайджанском) языке переводчик сохраняет допущенные персонажами повести «неправильности», добавляя иногда к авторской речи выражения: «сказал наполовину по-русски, наполовину по-татарски», «сказал на своем языке», «ответил на ломаном русском языке», «добавил по-татарски» и т.д.

Азербайджанский переводчик находит нестандартные решения и при передаче толстовских описаний, связанных с мусульманскими ритуалами и обрядами. В повести «Хаджи-Мурат» Толстой показывает горцев людьми религиозными, набожными, и в речи героев часто звучат слова и термины, связанные с мусульманской религией, нормами шариата и т.д. Известно, что Толстой основательно изучил положения исламской религии и культуры, что нашло отражение и в его художественном творчестве [1, 4]. Работая над подобными эпизодами, переводчик проявляет творческий подход в воспроизведении особенностей языка оригинала. Так, например, в некоторых случаях в тексте перевода допускаются случаи сокращения предложений из повести, однако это в большинстве случаев оправдано.

Л.Н.Толстой неоднократно даёт в повести описание совершения намаза отдельными персонажами. Рассмотрим один из таких примеров. В оригинале: «Старик сел против него на свои голые пятки и, закрыв глаза, поднял руки ладонями кверху. Хаджи-Мурат сделал то же. Потом они оба, прочтя молитву, огладили себе руками лица, соединив их в конце бороды» [2, 25]. Вот как передаёт это М.Эфендиев: “Qoca yalın ayaqlarını altına yığıb onun qabağında dizi üstə oturdu, sonra gözlərini yumyb əllərini qoşalayaraq sifətinə yaxınlaşdırdı, astadan dua oxumağa başladı. Hacı Murad da onun kimi etdi. Duadan sonra hər ikisi salavat çevirdi” [3, 12]. Здесь, как мы видим, переводчик передал толстовские слова «огладили себе руками лица, соединив их в конце бороды» двумя словами – «salavat çevirdi». На наш взгляд, переводчик совершенно справедливо использовал обрядовый термин, который знаком национальному читателю. И такой перевод можно только приветствовать.

Рассмотрим еще один пример. В оригинале: «Разувшись и совершив омовение, Хаджи-Мурат стал босыми ногами на бурку, потом сел на икры и, сначала заткнув пальцами уши и закрыв глаза, произнес, обращаясь на восток, обычные молитвы» [2, 41]. В переводе: “Hacı Murad dəstəmaz aldıqdan sonra yapıncının üstündə ayaqyalın dayanıb üzünü qıbləyə çevirdi və əllərini qaldıraraq namaza başladı” [3, 31]. Дословный перевод: «Хаджи-Мурат после совершения омовения стал босыми ногами на бурку, повернул лицо на восток и, подняв руки, начал совершать намаз». Как видно из дословного перевода, при переводе словосочетания «совершив омовение» переводчик использовал принятый термин «dəstəmaz aldıqdan sonra», сократил в тексте слова «сначала заткнув пальцами уши и закрыв глаза», слова «обращаясь на восток» перевел как «üzünü qibləyə çevirdi», применив и в этом случае принятый термин. Несмотря на то, что в переводе произведены некоторые изменения, на наш взгляд, они вполне уместны, и перевод от этого только выигрывает.

В художественной структуре повести «Хаджи-Мурат» важное место занимают образцы устного народного творчества народов Кавказа. В повести представлены песня о кровной мести, тавлинская сказка о соколе, песня о джигите Гамзате и песня матери Хаджи-Мурата. Кроме того, в повести много пословиц и поговорок, почерпнутых Толстым из устного народного творчества народов Кавказа. В большинстве случаев переводы образцов из фольклора кавказских народов могут служить примером творческого, а порой и вдохновенного отношения М.Эфендиева к работе над переводом повести «Хаджи-Мурат».

Так, например, великолепно переведена песня, которую поет Ханефи, один из нукеров Хаджи-Мурата. В оригинале: «Высохнет земля на могиле моей – забудешь ты меня, моя родная мать! Порастет кладбище могильной травой – заглушит трава твое горе, мой старый отец. Слезы высохнут на глазах сестры моей, улетит и горе из сердца ее. Но не забудешь ты меня, мой старший брат, пока не отомстишь моей смерти. Не забудешь ты меня, и второй мой брат, пока не ляжешь рядом со мной. Горяча, ты, пуля, и несешь ты смерть, но не ты ли была моей верной рабой? Земля черная, ты покроешь меня, но не я ли тебя конем топтал? Холодна ты, смерть, но я был твоим господином. Мое тело возьмет земля, мою душу примет небо» [2, 110].

Перевод: “Qəbrimin torpağı quruyacaqdır, sən məni unudacaqsan, sevimli anam! Qəbiristanı bir gün ot basacaqdır, o ot sənin ələmini unutduracaqdır, ey qoca atam! Bacımın göz yaşı quruyacaqdır, kədər onun da qəlbini tərk edəcəkdir.Amma sən məni unutmayacaqsan, böyük qardaşım, nə qədər ki, sağdır düşmənim mənim. Sən də unutmazsan, kiçik qardaşım, ta mənimlə yanaşa yatana kimi. Sən ey odlu güllə, ölüm yayırsan, lakin mənə qul olan deyildinmi sən? Ey qara torpaq, məzarda üstümü sən örtəcəksən, atımın ayaqları altında tapdalanan deyildinmi sən? Amansız ölüm, amma sənə də ağa idim vaxtı ilə mən. Mənim bədənimi torpaq örtəcək, ruhumsa uçub göyə gedəcək” [3, 117-118].

Образная система и поэтика песни, представленной в повести, близки к образцам поэтического произведения фольклора кавказских народов. М.Эфендиев почти слово в слово переводит этот отрывок, поэтому нет необходимости давать здесь подстрочный перевод песни на русский язык. Однако переводчик в тексте песни, представленной в форме прозаического отрывка, использует и ритм, и рифму, и звуковые аллитерации, которые сразу вызывают у читателей ассоциации, связанные с чтением поэтического текста. Если мы выстроим текст песни в форме стихотворения, то получим стихотворение из 17 строк и увидим, что переводчик с большим вдохновением и мастерством создал поэтический вариант, практически полностью следуя за текстом из повести.

Прекрасно переведена и тавлинская сказка о соколе, которую вспоминает Хаджи-Мурат, обдумывая тяжелую ситуацию, в которой он оказался, замышляя побег от русских в горы. Он вспоминает сказку о соколе, побывавшем у людей и вернувшемся с путами и серебряными бубенцами на них, и понимает, что ему (Хаджи-Мурату) нельзя уже вернуться к Шамилю. В азербайджанском переводе сказка звучит как типично восточная притча, язык перевода столь же лаконичен и прост, как и язык оригинала повести. Переводчик выдерживает взаимосвязь притчи с внутренними размышлениями героя, которая ярко выражена в этом эпизоде.

Проникновенно звучит в переводе и песня о Гамзате, которую поет Ханефи. В ночь перед побегом Хаджи-Мурат с волнением слушает песню о джигите, который бился с русскими до последнего, «пока были пули в ружьях и кинжалы на поясах и кровь в жилах». Такая же кровавая и безнадежная схватка предстоит вскоре и самому Хаджи-Мурату. Переводчик удачно воспроизводит стилевые особенности прозаического текста песни из оригинала, в то же время в переводе песня напоминает по стилю образцы азербайджанского устного народного творчества. Приведем лишь концовку песни о Гамзате у Толстого: «Вы, перелетные птицы, летите в наши дома и скажите вы нашим сестрам, матерям и белым девушкам, что умерли мы все за хазават. Скажите им, что не будут наши тела лежать в могилах, а растаскают и оглодают наши кости жадные волки и выклюют глаза нам черные вороны» [2, 122].

В переводе: “Ey, köçəri quşlar, yolunuzu bizim ellərdən salın, ana-bacımıza ay üzlü istəklilərimizə xəbər aparın ki, biz qəzəvat yolunda şəhid olduq. Deyin ki, bizi bu yerlərdə dəfn edən olmayacaq. Sümüklərimizi ac canavarlar gəmirəcək, gözlərimizi qara qarğalar dimdikləyəcək” [3, 133]. Дословно: «Эй, перелетные птицы, держите путь через наши края, донесите весть нашим матерям, сестрам и луноликим возлюбленным, что мы стали шехидами за хазават. Скажите, что нас в этих местах никто не похоронит. Кости наши будут глодать голодные волки, глаза наши будут клевать черные вороны».

Мы видим, что переводчик здесь отступает от буквального воспроизведения текста песни, однако перевод от этого только выигрывает. М.Эфендиев обращается к использованию традиционных в азербайджанском языке и фольклоре выражений «yolunuzu bizim ellərdən salın» (держите путь через наши края), «ay üzlü istəklilərimizə» (луноликим возлюбленным), «biz qəzəvat yolunda şəhid olduq» (мы стали шехидами за хазават). Особо следует отметить перевод последних двух предложений, которые можно также расположить в виде стихотворных строк. В каждой строке здесь получится пятнадцать слогов, будут выдержаны при этом и ритм, и рифма, и звуковые аллитерации. Таким образом, в своём переводе М.Эфендиев добивается эффекта восприятия читателями прозаического текста песни как поэтического. И это заслуживает самых высоких похвал.

Важное место в сюжете повести занимает и песня матери Хаджи-Мурата. В переводе эта песня, как и в оригинале, представлена прозой и точно воспроизводит её содержание. Это достигается подбором соответствующих слов-эквивалентов из азербайджанского языка. И лишь в одном случае совершенно уместно используется известное образное выражение из родного языка «gözümün nuru». Так, слова «мое солнышко, мой мальчик» (обращение матери к сыну) переведены как «gözümün nuru körpə oğlum», то есть «свет очей, мой мальчик». За счет этого переводчик придает песне поэтический стиль в соответствии с традициями азербайджанской литературы и устного народного творчества.

Одной из отличительных особенностей перевода повести «Хаджи-Мурат» является справочный материал, представленный в сносках. Отметим сразу, что часть сносок воспроизводит некоторые примечания Толстого, представленные в оригинале повести, в том числе перевод слов, выражений и предложений, использованных в тексте оригинала на французском языке. Однако значительная часть примечаний, о чем указано в скобках к сноскам, является результатом тщательной работы переводчика.

В этих сносках содержится разнообразная информация, включающая толкования и пояснения отдельных слов (диалектизмов, архаизмов, иноязычных заимствований и др.), сведения о реальных исторических лицах, чьи имена упоминаются в тексте повести, географических названиях и т.д. Такой подход М.Эфендиева, являющийся большой редкостью для азербайджанских переводов русской классики, полностью соответствует научным принципам текстологии переводной литературы.

В начале повести (в конце вводной части) после известного описания цветка репейника есть такие слова: «И мне вспомнилась одна давнишняя кавказская история, часть которой я видел, часть слышал от очевидцев, а часть вообразил себе» [2, 23-24]. В переводе к этим словам дана сноска, в которой переводчик на азербайджанском языке записал: «События, описанные в повести, происходили в начале 50-х годов. Толстой в это время жил на Кавказе» [3, 9]. Эти слова переводчика фактически носят характер литературоведческого комментария. И это не единственный случай в переводе М.Эфендиева.

Иногда содержание сноски содержит подробное изложение исторического события, которое упоминается в тексте и имеет важное значение для понимания читателем той или иной ситуации, информацию об исторических деятелях (Мюрат, Н.З.Чернышев, прусский король Фридрих Вильгельм и др.), топонимах (Ведено, Гимри, Аргун и др.), терминах карточной игры, значении заимствованных слов и множестве других понятий, использованных в повести. Одним словом, самая разнообразная информация, необходимая и полезная читателю, представлена в сносках текста перевода М.Эфендиева. Такой подход, безусловно, значительно расширяет возможности читателей для проникновения в глубину содержания толстовского произведения, понимания многих тончайших нюансов и деталей и соответствует принципам текстологии переводной литературы.

Безусловно, в рамках небольшой статьи невозможно проанализировать все достижения и творческие находки переводчика М.М.Эфендиева даже на примере всего лишь одной повести «Хаджи-Мурат». Его переводческий опыт, как и опыт лучших представителей азербайджанской школы художественного перевода, нуждается в комплексном изучении и ждёт своих исследователей.

Литература

  1. Изречения Магомета, не вошедшие в Коран. Избраны Л.Н.Толстым. Баку, 1990.

  2. Толстой Л.Н. Собр.соч. в 22-х тт. Т.14. М.: Художественная литература, 1978-1985.

  3. Tolstoy L.N. Əsərləri. 14 cilddə. С. 10. Bakı: Yazıçı, 1975-1984.

  4. Шифман А.И. Лев Толстой и Восток. Изд. 2-е. Москва: Наука, 1971.