Основные художественно-эстетические стратегии в современной русской прозе

 

Флора Наджиева,

доктор филологических наук, профессор,

Бакинский славянский университет.

 

 

 

 

 

Исследование современной русской литературы, её так называемого «постсоветского» периода, представляет оп­ределенные труд­ности, так как нет ещё той «дистан­ции времени», которая предоставляет литературоведам воз­можность панорамного видения процесса в целом. Но её анализ в то же время облегчается тем, что проблемы, затрагиваемые в художественных произведениях этого деся­тилетия, близки и понятны нам, так как мы являемся участниками совер­шающихся перемен и свидетелями появления новых книг и имён.

Не претендуя на широкий охват большого количе­ства литературных произведений этого времени, мы лишь попытаемся очертить ос­новные контуры данного  периода на примере наиболее зна­чительных художественно-эстетических  стратегий, представленных отдельными писателями-прозаиками. Выбор имён может показаться несколько произвольным, но именно они, на наш взгляд, определяют основные художественно-эстетические стратегии в современном литературном процессе. Вместе с тем, они не изолированы друг от друга, а представляют собой то самое «единство непохожих», которое и определяет многоголосое, полифоническое звучание современной  русской прозы.

Одним из таких писателей, на наш взгляд, является Юрий Поляков, которого С.Михалков назвал «последним советским писателем». Вместе с тем этот также один из «первых постсовет­ских писателей», без имени которого сегодня трудно представить современную русскую литературу. Широкую известность Ю.Поляков как писатель получает, начиная с се­редины 1980-х годов. Повесть «ЧП районного мас­штаба», написанная в 1981 году, была посвящена разоблаче­нию изнутри знакомой писателю среды комсомольских функционе­ров («Юность», 1985, №1). Об этой повести сам Ю.Поляков позднее скажет следующим образом: «Уснул малоизвестным по­этом, а проснулся знаменитым прозаиком» (8, с. 11).

Вышедшая в 1987 году повесть Ю.Полякова «Сто дней до приказа»  отразила пороки «советской армии»,  а «Апофегей» (1989) ельцинскую эпоху, среду партийных вожаков, время Ельцина и сам образ   Ельцина.  Затрагивая «табуированные зоны»  (комсомол, армия, партия) в названных выше повестях, Ю.Поляков обращается и к «школьной теме». «Работа над ошибками» (1986) также несла в себе заряд протеста, но теперь уже на материале проблем «школьной зоны».

Критика с самого начала отмечала как основную черту этих повестей их «социаль­ную заострённость, пылкую непримиримость к уже столь привычным, будто ландшафт, недостаткам» (2). Поляков зафиксировал в них негативные стороны социального мироустройства, социалистического уклада жизни, попытался наглядно, в образной форме показать причины его распада и разрушения, а также на фоне глобальных из­менений, которые происходили в жизни общества, начиная с середины 1980-х годов, осветить суть жизни нации уже в новых постсоветских усло­виях.

 Уже после перестройки появляется повесть «Демгородок» (1993), в которой описываются известные октябрьские события, когда произошёл расстрел россий­ского парламента. Здесь намечена тема демократических перемен и опасность псевдодемократии, по определению Полякова, «дерьмократии». Все эти произведения были написаны в реалистическом ключе. Новизной отличалось обращение к ранее запретным темам, и это сразу выдвинуло Полякова в ряд наиболее читаемых писателей. Так Ю.Поляков, уже в  первых своих повестях бросает вызов  «соцреализму» как «господствующему методу советской литера­туры».

Роман Ю.Полякова «Козлёнок в мо­локе», опубликованный в 1996 году и много раз переиздававшийся, был высоко оценен критикой. Поляков в этом романе меняет художественную стратегию, примененную в повестях. Он синтезирует в романе реализм с постмодернизмом, соединив в этом произведении  две основные тенденции современного ему литературного процесса.  Разоблачению подвергается здесь уже писательская среда советского времени и первых постперестроечных лет. Поляков словно прощается с реализмом, делая шаг навстречу постмодернизму, но окончательно не порывает с реализмом. Именно поэтому критики часто называли это произведение Полякова «пародией на постмодернизм». Роман «Козлёнок в молоке» был переведён на азербайджанский язык» и вызвал интерес и у азербайджанского читателя и исследователей.

Новые подходы к ранее существующим темам диктуют обращение к новым жанровым формам. В 1999 году был написан роман «Замыслил я побег», названный автором «семейной сагой», а критиками определяемый как «роман-анекдот» (Ю.Козлов), или как «эпический анекдот» (В.Огрызко), содержащий повествование об «эскейперах» (людях неплохих, но не умеющих принимать решения и отвечать на вызов времени). Так же, как и слово «апофегей» в одноименной повести, оно было придумано Ю. Поляковым, но сразу же было пущено в литературный обиход и получило широкое распространение.

        Роман «Грибной царь» (2005), опять же по авторскому жанровому определению, – это «семейно-психологическая драма», в которой прослеживается судьба советского человека, стремящегося адаптироваться к постсоветскому времени, пытающегося победить его. Приспособления к изменившейся жизни требуют от человека больших жертв, он платит за это огромную нравственную цену. Пожалуй, это и есть главная стратегическая цель Ю.Полякова – показать человека переходного времени. Именно это и вызывало огромный интерес к его книгам.  

Но условием успеха Ю.Полякова была не только актуальная тематика, но и сама манера письма писателя, его великолепное языковое чутьё, многообразие неожиданных художественно-изобразительных средств, используемых им. И особо нужно подчеркнуть  неповторимую поляковскую иронию, окрашивающую всё, о чём  повествует писатель, и делающую прозу писателя такой непохожей на другие тексты. Таким образом, Ю.Поляков отразил в своём творчестве всю сложность переходной эпохи, на которую пришлось его творчество.  Он своими книгами и сегодня словно балансирует на стыке двух эпох – советской и постсоветской, пытаясь создать объективную картину переломного момента.  

В начале 1970-х начинает свой путь в литературу ещё один очень яркий писатель постсоветской эпохи – Людмила Петрушевская, избравшая свою, непохожую на других художественную стратегию. Надо сразу сказать, что  печатать её стали только после «перестройки». Появились повести «Время ночь», сборник рассказов «По дороге бога Эроса», роман «Номер Один, или В садах других возможностей» и другие. Но даже в «новое время» книги Петрушевской продолжали вызывать споры. Одни говорили о разрыве Петрушевской с традициями русской классической литературы, обвиняя её в пристрастии к «чернухе», в создании литературы, далекой от реализма, приводя при этом весомые доводы. Другие утверждали, что Петрушевская – реалист, что ее творчество представляет собой значительное явление современной литературы и уходит корнями в традиции великих классиков XIX века. В этом случае также приводились не менее убедительные доводы.

Безусловно, в творчестве Петрушевской явно ощутимы черты реалистической поэтики: освещение всех сторон жизни, пафос отрицания действительности, социальная и физиологическая детерминированность человека обстоятельствами и т.п. В то же время сгущение красок в изображении повседневной жизни в творчестве Петрушевской  породили такие определения её «метода», как «натурализм», «неокритический  реализм», «гиперреализм», «жесткий реализм». М.Липовецкий относит её творчество к «постреализму», для которого характерно «совмещение реализма с постмодернизмом,   мифологических и легендарных архетипов с натуралистически воссозданной повседневностью» (5). 

            Порой творчество Л.Петрушевской относят к «женской прозе», но дело в том, что для её произведений абсолютно не характерно акцентирование женского начала. Она словно пытается аннигилировать женское начало в своих героинях, показывая их  как бесполое, асексуальное, замученное бытом существо. Это одна из особенностей, которая прослеживается на разных уровнях текста Петрушевской и определяет специфику её художественного метода. Особенно наглядно это проявляется в сборнике «Дом девушек». Здесь собраны произведения Петрушевской, в которых всё свидетельствует о самоустранении женщины от любви, от созидания, а значит – о наступлении патологического состояния мира, когда женщина превращается в разрушительницу всех тех ценностей, носительницей которых она была на протяжении всей истории человечества. Женское начало у Петрушевской ассоциируется не с Жизнью, а со Смертью. Именно смерть становится средоточием смысла и единственной реальностью в художественном пространстве её книг. Петрушевская не обвиняет своих героинь, она их жалеет, так как, «уничтожая» все живое вокруг себя, они подписывают смертный приговор и самим себе.

Л.Петрушевская постоянно пробует себя в новых жанрах, называя это «способом ухода от погони», т.е. от последователей. Она убеждена – «то, что можно повторить, надо немедленно бросать». Так, она «ушла» от найденного ею жанра «песен» («Песни восточных славян») и обратилась к «сказке». В 1984 году ею была издана лингвистическая сказка «Пуськи Бятые», воспроизводящая детскую речь. Затем появляется целый ряд циклов сказок «для детей» и «взрослых», «животные» и «помойные» сказки.

Петрушевской как художнику присуща страсть к трансформациям: в тематике, жанрах, изобразительных средствах. Такое ощущение, что она не только изображает, но и видит всё под каким-то другим углом зрения, нежели остальные. Поэтому жизнь и кажется порой словно перевёрнутой в её произведениях. Но она не перевёрнута, если смотреть на неё с того ракурса, с какого видит её сама Петрушевская. Она погружается и погружает читателя во всё изображаемое так глубоко, что ему порой cтрашно, порой грустно, но всегда интересно в этом виртуальном путешествии.

Петрушевская современна, в хорошем, хотя порой в самом радикальном смысле этого слова, так как она готова ломать и ломает, причём довольно успешно, всё устоявшееся, привычное. Но она и старомодна, привержена традициям, тоже в самом лучшем смысле этого слова. И что самое удивительное, всё это не раздваивает её образ, а наоборот, является основой его единства.

            Одно из  имён, представляющих самостоятельную линию в современном литературном процессе  – это Борис Евсеев. Автор таких известных книг, как «Баран», «Власть собачья», «Отреченные гимны», «Романчик», «Площадь революции», «Евстигней», «Пламенеющий воздух», «Офирский скворец» и др., он переведен на многие языки. Часть рассказов Бориса Евсеева переведена на азербайджанский язык. Признанный писатель, он  своей яркой индивидуальностью, особой манерой письма не оставляет равнодушными читателей и критиков. О нём много пишут, по-разному интерпретируя его произведения, но, несомненно – это одна из ярчайших фигур современной русской литературы.

«Самая скрытая сила на свете – сила имён. Да и самая влекущая тоже. Все выверты жизни не от судьбы – от имени», – пишет  Б. Евсеев в рассказе  «Борислав». Невольно обращаемся к имени самого писателя. Борис (борющийся), Тимофеевич (Тимофей – сын апостола Павла) Евсеев (Евсей – Благочестивый). Удивительная созвучность семантики имени, отчества, фамилии писателя заставляет задуматься всерьез, что такая магия существует. Трудно оспорить то, что все эти ключевые понятия, связанные с «борьбой», но при этом с «верой» и «благочестием», удивительным образом отражаются и в личности,  и в творчестве Бориса Евсеева, составляя суть человеческой сущности и  художнического постижения мира. И  именно это определяет художественную стратегию писателя.

В миросозерцании писателя с самых первых его произведений доминируют  христианские мотивы, определяющие особенности их тематики и проблематики, выбор героев,  а также характеризующие его авторскую позицию.  Писателя называют  создателем  «христианского неомодернизма»  (А.Большакова),  а некоторые  – «христианского реализма». Считают Евсеева и «классическим реалистом» (П.Басинский), и даже «романтиком» (И.Ростовцева). А правда, вероятнее всего, в том, что творчество Евсеева, вобравшее в себя многие элементы предшествующей литературы, по своей природе глубоко  синтетично, хотя  и доминирует в ней «православная тематика», «поиск веры как путеводного света».

«Время лжи уже прошло, Время истин не настало» – это название подборки стихов Б.Евсеева в альманахе «День поэзии». Эти слова чётко определяют направление авторской мысли на протяжении всего творчества Бориса Евсеева, занятого поисками правды жизни, правды времени, правды людей. Именно поэтому в советское время многие произведения писателя отвергались советскими печатными органами, как «искажающие советскую действительность», «реакционно-религиозные», «модернистские» и т.д.  Ведь это было время, кстати, как и любое другое, когда «правда» одних была «ложью» для других. И только с 1991 года произведения Б.Евсеева начинают появляться в печати  в самых авторитетных изданиях. И Борис Евсеев начинает уверенно прокладывать свою стезю в литературе.

Начавший со стихов, Б.Евсеев сегодня отдаёт явное предпочтение художественной прозе. Проза Б.Евсеева  населена реальными людьми реальной России и находит выражение в самых различных жанровых формах. Обитатели Москвы, «выхваченные из московских сумерек» изображены  в «сжатом романе» под названием «Площадь революции», в котором речь идёт о «революционном» возвращении к истокам нравственности. Люди пригорода,  представители российских «низов», новые для Евсеева герои, выступают на страницах «Лавки нищих», с подзаголовком «русские каприччо».  В «Романчике» речь идёт о ложных пророках и о тех благах, которые они незаслуженно получают. Почти библейскую прозу с посмертными странствиями, двадцатью мытарствами и т.п. представляет собой книга «Отреченные гимны» о ельцинском времени. Но о чём бы ни писал Б.Евсеев, в основе его произведений утверждение нравственности.  Это объединяет его с русской литературой XIX века,  решаемой  в мистико-религиозном аспекте.

Борис Евсеев широко использует в своём творчестве многие художественно-изобразительные средства, но чаще они даны  в своей предметно-номинативной функции, а также он органично соединяет в своих произведениях как реалистические, так и модернистские элементы художественной изобразительности. Критики, говоря о стиле произведений  Б.Евсееева,  подчёркивали не только их  лиризм, «оркестрированность» композиции, «точно выверенную в тексте музыкальную закономерность», но и прямое и весьма частое обращение писателя к теме музыки и образам музыкантов. Вершинным произведением Евсеева в ряду такого рода произведений явился роман «Евстигней», образец нового типа художественно-биографического романа.

Следующий оригинальный автор – Борис Акунин. Под этим псевдонимом выступает российский писатель, литературовед, переводчик, историк-японовед  Григорий  Чхартишвили. Как Борис Акунин он известен с 1998 года, с появлением в печати романов «Азазель» и «Турецкий гамбит», положивших начало его знаменитой серии «Новый детектив» («Приключения Эраста Фандорина»). Затем были серии «Провинциальный детектив» («Приключения сестры Пелагии»), «Приключения магистра», «Жанры», цикл «Сказок для идиотов». Книги Бориса Акунина переведены на многие языки, выходят баснословными тиражами и имеют огромный успех у читателей по всему миру.

Эраст Фандорин – герой первой и, пожалуй, самой знаменитой серии исторических детективов  Б.Акунина «Приключения Эраста Фандорина». Писатель определяет жанр своих детективов как  «развлекательное чтение для образованных людей», «постмодернистскую, развлекательную, но не стыдно развлекательную литературу». Решив, по его словам, «создать этакий прототип жанра, чтобы продемонстрировать, как это может выглядеть» [7, с. 8-9], он увлёкся и стал писать романы, повести, рассказы, которые и составили знаменитую серию, начало которой было положено в 1998 году.

Каждое из произведений этого цикла хронологически связано с определенным отрезком исторического прошлого, а вместе действие всей серии охватывает период с конца XIX – по начало XX века, хотя в них фактически показана вся история России. В  образе Эраста Фандорина, в котором писатель воплотил свой идеал аристократа XIX века, угадываются параллели с фактами биографии самого писателя, а также с самыми разными героями мировой литературы. Здесь присутствует откровенная аллюзия на повесть Карамзина «Бедная Лиза». где, как мы помним, героиню Лизу погубил юноша Эраст.

Писатель параллельно с серией книг «Приключения Эраста Фандорина» создаёт и цикл «Приключения магистра», где теперь уже фигурируют в качестве действующих лиц люди, связанные родством с Эрастом Фандориным, его предки и потомки. Действие этих романов происходит как в наши дни, так и в далёком историческом прошлом. Надо сказать, что бесконечно широкая география перемещений Фандорина, его предков  и потомков по миру расширяется с каждой новой книгой.

«Я съездил в Баку. По делу. Проверял, годится ли эта локация для фабулы следующего фандоринского романа», – пишет  Акунин. «Ох, и побегает-попрыгает у меня тут Эраст Петрович», – восклицает писатель в своих заметках о Баку, видимо, твёрдо решив показать своего изрядно поездившего по миру героя в «историческом интерьере» Баку. И это находит отражение в очередном романе писателя «Чёрный город», вызвавшем, естественно, оживлённый интерес, надо сказать, не только у бакинцев.

Противопоставление Инь и Ян, женского и мужского начал, характерно для произведений Акунина. И не случайно, что второй ключевой персонаж Б.Акунина после сыщика Фандорина –  это монахиня Пелагия. Ей посвящен так называемый «Провинциальный детектив» («Приключения сестры Пелагии»), включающий в себя три романа: «Пелагия и белый бульдог» (2000), «Пелагия и чёрный монах» (2001), «Пелагия и красный петух» (2003). Писатель в этой серии кардинально меняет всё: героя-сыщика на героиню-монахиню, столичный  города на провинцию, мужской авантюрный роман на сугубо женский роман. Но между этими циклами есть много общего, прежде всего, водоворот приключений, в который оказываются вовлечены герои, беллетристическая форма, которой Акунин отдаёт предпочтение.

Жанры. Так называется своеобразный цикл произведений Акунина, начавший публиковаться с 2005 года: «Детская книга», «Шпионский роман» «Фантастика», «Квест». Он говорил и о замысле таких книг, как «Любовный роман», «Производственный роман» и т.д. Писатель задаётся целью создать «классические» образцы всех видов и подвидов жанровой литературы советской эпохи. И вновь это игра, теперь уже игра с постмодернистскими мифами. В.Огрызко пишет: «Может, он хочет доказать всем, что способен справиться со всеми литературными жанрами. А, может, решил, что пришло время поиграть с советской эпохой…» (6, с. 15). Второе кажется наиболее вероятным, так как слово «игра» является ключевым для творческого облика писателя Акунина с самых первых его произведений. «Всё, что я сочиняю, это чистейшей воды постмодернизм», – признавался писатель (7, с. 17).

Ещё один своеобразный цикл произведений Акунина называется  «Сказки для идиотов». Он включает в себя сатирически окрашенные рассказы, посвященные злободневным проблемам действительности: «Страсть и долг», «Спаситель Отечества», «Невольник чести», «Восток и Запад» и др. Здесь и генпрокурор, которого застукали с девками, и  телекомментатор, который беззастенчиво лжёт по указке хозяина, и чеченский боевик, который захватил больницу и многие другие легко узнаваемые люди и ситуации. Читая их, словно разгадываешь ребус. Писатель вовлекает читателя в эту филологическую игру с зашифрованными словами и смыслами, разгадывание которых доставляет истинное удовольствие.

Татьяна Никитична Толстая – это одна из самых известных и интересных современных писательниц, продолжающая классические традиции русской литературы на новом этапе её развития, в форме игровой, эксцентричной прозы, отличающейся «стилевым артистизмом». Это ещё одна художественно-эстетическая стратегия письма, отличающая  её от многих. 

В 1987 году вышел первый сборник рассказов и эссе,  в 1990 – начале 2000-х вышел ещё ряд  сборников «Любишь – не любишь (1997), «Река Оккервиль» (1999), «День. Личное» (2001), «Ночь» (2001), «Изюм» (2002), «Круг» (2003), «Белые стены» (2004), «Женский день» (2006), «Река» (2007) и другие. Но «главной книгой» было суждено стать роману «Кысь» (2000).

В критике подчёркивается связь прозы Т.Толстой с русской классической традицией, модернистской традицией рубежа начала XX века и постмодернизмом конца этого столетия. Наиболее отчётливо это продемонстрировано в романе «Кысь», в котором создана «модель  русской истории и культуры» (Б.Парамонов).

Этот роман  – знаковое произведение, превратившееся в некий бренд, связанный с именем писательницы.  Словно желая уйти от этого, один из сборников своих рассказов, вышедший в 2007 году Т.Толстая так и называет – «Не кысь». Действие романа «Кысь» происходит после некоего Взрыва в городке Фёдор-Кузьмичск. На обложке первого издания «Кыси» была изображена старинная гравюра Московского Кремля, намёк на то, что действие происходит в Москве. Этот городок населяют уцелевшие от Взрыва люди. Национальной валютой и главным продуктом питания становится мышь (символ забвения), а предметом устрашения Кысь (многие видели в ней метафору Руси, русской культуры).

В жанровом плане «Кысь» чаще всего определяли как антиутопию. Но, на взгляд Н.Ивановой: «Толстая не антиутопию очередную пишет, а пародию на нее» (3). А главным героем этой своеобразной книги становится Книга, та самая, которая в последнее время  вытесняется  новыми технологиями, а значит, под угрозой одна из важных составляющих духовности, отсутствие которой нельзя заменить ничем. Здесь деконструируется «центральный миф русской культурной традиции – ожидание от книги (а шире – культуры) высшего и спасительного знания о жизни» (4, с. 472-473).

Это реализуется в образе Бенедикта – «абсолютного читателя», стоящего в центре сюжета романа. Все герои романа так или иначе связаны с Книгой, и Мурза, пишущий книги, и тесть Бенедикта Кудеяров – ценитель книг, Санитары – гонители книг. Толстая ставит вопрос о воздействии Слова на умы людей, говорит о кризисе языка в сегодняшнюю эпоху, связывая это с темой забвения. «Реалисту интересна реальность и человек в ней… Постмодернисту интересна не реальность, а ее отражение в сознании…». Эти слова в полной мере можно отнести к постмодернистскому роману Татьяны Толстой «Кысь».

Толстая начала свою литературную деятельность с рассказов и  пишет их по сей день. Взяв за основу традиционную форму этого малого жанра, она обогатила его своим неповторимым стилем, разнообразием тематики, жанровыми инвариантами. Особые грани поэтики Т.Толстой обнаруживаются в её так называемых «петербургских текстах», в которых в полной мере присутствуют «сложные сны» писательницы, которые она предпочитает «простой человеческой жизни».

В рассказе «Сюжет» Т.Толстая соединяет в пределах текста героев двух самых важных русских мифов XX века – культурного (Пушкин) и  идеологического (Ленин). Играя с этими мифами, писательница создаёт из культурных осколков  различные комбинации, тем самым пробуждая самые разные ассоциации в сознании читателя. В основу модели сюжета рассказа «Сюжет» положен вопрос, который задаёт себе и читателю автор: а если злополучная дуэль завершилась бы иначе, и Пушкин не стал бы жертвой рокового выстрела, как сложилась бы его судьба? Причудливым образом стягивая в единый узел биографии Пушкина и Ленина, Т.Толстая моделирует один из предполагаемых вариантов развития их судеб, обыгрывая это в постмодернистcком, ироническом ключе в своём очень интересном с точки зрения постмодернистской эстетике рассказе «Сюжет».

Проза Татьяны Толстой, представляющая собой сложное текстовое пространство, интересна своеобразным сочетанием нравственных аспектов литературы классического прошлого с неординарной формой современного письма.  Этот симбиоз, лежащий в основе прозы Т.Толстой, а также изысканная языковая игра, характеризующих стиль писательницы, и делают её произведения столь притягательными для самых разных читателей и исследователей.

Таковы, на наш взгляд, при самом беглом рассмотрении основные художественные стратегии, характеризующие современную русскую прозу. На творчестве наиболее ярких представителей этих стратегий мы остановили ваше внимание.      

Литература

  1. Акунин Б: «Изменение облика Баку – это переодевание не простое, а волшебное» // www.1news.az/society/20111112021845942.html.

  2. Бархатов А. Звонок на перемену // Литературная Россия, 1986, 17 октября.

  3. Иванова Н. И птицу паулин изрубить на каклеты // Знамя, 2001, № 3.

  4. Лейдерман Н.Л., Липовецкий М.Н. Современная русская литература: Книга 3. М., 2001. , с. 472-473.

  5. Липовецкий М. Русский постмодернизм: Очерки исторической поэтики. Екатеринбург: Урал, 1997.

  6. Огрызко В. Писатель-проект Борис Акунин // В.Огрызко. Кто сегодня делает литературу в России. М.: Литературная Россия, 2006.

  7. Одиннадцать бесед о современной русской прозе. Интервью журналистски Кристины Роткирх с российскими писателями. М.: Новое литературное обозрение, 2009.  

  8. Поляков Ю. Собрание сочинений в 5-и тт. Т. 1-5. М.: Росмэн, 2004, т. 1.

  9. Смирновская В. Борьба дара с бездарностью. Борис Евсеев – в клубе «Классики XXI века» // Независимая газета, 2009, 19 ноября.

     

     

     

     

     

     

     

     

     

Поделиться в Facebook
Поделиться в Twitter
Please reload